БОНД С КНОПКОЙ. ПТСР ОТ ПРЕКРАСНОГО
С прошлого года группа «Бонд с кнопкой» звучит отовсюду. Особенно, песни «Кухни», «Дом» и «Сидр». Это что-то из разряда фолк-инди с акустическими аранжировками и хором. Солист группы Илья Золотухин, молодой, немного стеснительный парень с заиканием, стоит на сцене, поет с надрывом тексты собственного сочинения.
Когда подруга мне дала их послушать в первый раз, я не испытала никаких эмоций, просто подумала — не мое. Просто потому что я не очень люблю искусство, сделанное на нарочито сложных щах.
Вокруг текстов Бонда возник самый настоящий хайп. Хейтеры пилили обзоры, благодаря которым даже самые отсталые слои населения узнали, что такое «графомания». А «Комсомольская правда» пыталась разобраться, нейросеть это или нет!
Весь интернет уже обсосал «бережные и нежные хрущевки», так что говорить о них я не буду. Дело в том, что как-то я листала тик-ток и наткнулась на видео, где девушка наружности «гига-карен» сокрушается, что Илью Золотухина нужно отменить, потому что он написал МИЗОГИННУЮ книгу, которая называется «Повреждения от прекрасного» (лол).
С пеной у рта она цитировала некоторые фрагменты. Особенно ее возмутило, что каких-то женщин Золотухин объективирует, каких-то называет толстыми, а еще позволяет себе называть чьи-то сиськи «квадратными».
Квадратные сиськи! Звучит намного круче унылых «бережных и нежных хрущевок». Быть может музыка — временное увлечение Ильи, и перед нами будущий великий писатель?
Я так возбудилась, что через минуту после «квадратных сисек» книга уже была скачана. Было решено во что бы то ни стало получить повреждения от прекрасного произведения Ильи Золотухина.
Кто знал, что получу не просто повреждения, а настоящую психологическую травму. Посттравматический синдром от прекрасного.
Итак, перед нами автобиографическое произведение. Главный герой (Илья) — циничный и резкий как понос, молодой мизантроп и дединсайд. Он живет в Москве, учится на педагога и подрабатывает в ритуальных услугах. В свободное время ходит в церковь, на поэтические чтения и трахает разных девок.
Сексу посвящена огромная часть повествования. Автор предельно подробно документирует каждый свой половой акт. Знаете, как тот самый друг из детства, который, захлебываясь, рассказывал, что трахнул Надьку из параллельного (и, конечно, ему никто не верил). Пока это читаешь, хочется воскликнуть «Илья, мы поняли, что ты трахаешься, пожалуйста, расскажи что-нибудь еще!».
История начинается с того, что главный герой на квартире в Сокольниках бухает и занимается сексом с девочкой, «возраста которой он даже не знает» (Джеффри Эпштейн ставит лайк). Затем снова бухает и идет в аптеку за «Постинором» (препарат экстренной контрацепции — ред.), испытывая отвращение к себе.
Потом действие переносится на другую хату, где он уже живет с двумя девками. Одну из них Бонд с кнопкой френдзонит, чтобы заполнить «пустоту внутри». Вторая его не интересует, потому что она жирная и у нее те самые «квадратные сиськи»:
«Ну вкусненько, с кайфом, — сказала Люся и, как Арлекино из песенки Пугачевой, расхохоталась. Ее огромные квадратные сиськи тряслись, а в голове юная и красивая рыжеволосая Алла бегала туда-сюда по площади Революции и, видимо, рыскала в поиске камня желаний»
Практически все девушки в истории Золотухина «стремные», «толстые», «глупые», а трахает он их исключительно от скуки. Ну, короче, его все недостойны. Все, кроме одной. Да, разумеется, резким как понос мизантропом нашего героя сделала несчастная любовь…
В центре сюжета — ретроспектива неудавшихся отношений Ильи с его возлюбленной Катей. Они расстались, потому что Катя — нежная незабудка и видит во всем прекрасное, а главный герой — bad boy. И теперь он ходит, пиздострадает по ней, бухает и трахает разных баб. Короче, такой «Это я, Эдичка» для самых маленьких альтушек с «Китай-города».
Всю книгу Илья упивается собственными страданиями и собственной же охуенностью. Он работает в агентстве ритуальных услуг. Там главный герой таскает трупы и, как юная херка, рассуждает о том, что перестал бояться смерти. Ведь он уже… Мертв… Внутри…
«Начал носить гробы, когда ощутил потребность оседлать этот страх, но оседлал я только цинизм и катафалк»
Бонд с кнопкой ходит на поэтические чтения в «Море пива» на Чистых. При этом он, конечно же, ненавидит поэзию. И литературу он ненавидит тоже:
«Я бы сжигал книги, будь моя воля. Ты представляешь себе, что если бы не постмодерн, то между нами была бы любовь, Маша?»
Что же ты эту-то не сжег, братан? Постмодерн помешал?
Еще одна тема — отношения с Богом и верой. Религией Илья тоже пытается «залечить раны», наряду с еблей и походами в «Море пива». Сразу после сцены пьяной ебли в Сокольниках автор переносит нас в воспоминания о походе в монастырь с бывшей возлюбленной. Он то ли верит, то ли не верит, то ли Бог умер, то ли не умер. Без полторахи не разберешься:
«И ведь нет никакого смысла в хождении к Богу, если Бога для тебя давно нет. Когда-то он был»
В целом, герой относится к распространенному сейчас типу молодых людей, которые ходят в церковь примерно с тем же посылом, как раньше подростки ходили на заброшки или бухать за гаражи. Ну, как бы, лучше конечно, чем спайс курить (никогда так не делайте — ред.), но то скорее поза, нежели осознанное отношение к религии.
А что касается нашего персонажа, так это еще и возможность почувствовать себя невероятно глубоким. Сам Илья в интервью на вопрос о том, верит ли он в Бога, туманно закатывает глаза и говорит что он «Неизбежно православный…» Ну вы понимаете!
Но знаете, инфернальная личность нашего героя по уровню кринжа не идет ни в какое сравнение с языком, которым написано произведение. Вот все ржали с «бережных и нежных хрущевок», а теперь представьте, что это не одна строчка, а вся, мать его, вся книга написана таким языком. Буквально каждое предложение, я не шучу.
С постоянными бессмысленными метафорами, которые он вставляет и в пизду, и в красную армию. Автор не просто встает на голову и обоссывает себе лицо, чтобы выглядеть необычно. Он еще сальто делает. Помимо повсеместных графоманских метафор, сам главный герой постоянно играет с языком (типа, смотрите, какой я не в рот ебись поэт).
«В ГКБ № 20 работал смешной „отпевающий на местах“ — каждое утро у него начиналось с совета. Сегодня было что-то вроде: „Ребята, берегите спину, пена, пена появится, потом горбов не оберётесь“. Гробов — горбов»
Главная идея повести, насколько я поняла, в том, что прекрасное (любовь к незабудке-Кате, искусство, вера) причинило Илье повреждения (видимо, души). Эти «раны» неизлечимы, но жить без повреждений он не может, бедняжка.
«Мы приехали на рузские дачи около водохранилища. Три часа на электричке. Катя всё рисовала кислых пассажиров в свой блокнот. Свет падал на её волосы, и я думал, как напишу об этом — приторно, пошло, чтобы сладковатая вонь от прошлого заколола под печенью, чтобы розовая её кофта цвета младенцев мерещилась до конца дней, чтобы её тонкие длинные пальцы, одной линией выводящие лицо хмурой дамы на соседних сиденьях, давили на голову чугунным казаном с рисовой кашей.
Эти повреждения от прекрасного навсегда с нами, Катя.
Я помню, как свет преломлялся деревьями и мутным стеклом электрички, она клала свои оголённые щиколотки на сиденье и сливалась с этим чёртовым светом. Потом смотрела на меня мандариновыми дольками и лыбилась…»
Я сознательно не хотела касаться музыки Бонда в этом тексте, а рассказать только про книгу, но в процессе прочтения у меня сложился пазл, почему творчество Ильи Золотухина настолько популярно. Ядро его книги и песен — просто концентрированный пубертатный пафос в духе «никто меня не понимает, я не такой как все, я так страдаю от любви к Надьке из параллельного, предки отстой, я сейчас пойду гулять и пить до утра, мама и папа идите нахуй, все умрут, а я останусь».
Да, местами интересно оформленный музыкально, хотя в необходимости детского и церковного хора у меня есть вопросы, потому что это тоже похоже на обоссывание собственного лица, стоя на голове. Ну и очень многие люди остаются вечными подростками, поэтому понятно, почему это так откликается современным зумерам и поздним миллениалам.
Более того, сам Илья в пылу своей мизантропии называет поклонниц Бонда «альтушками с нестабильной психикой».
«Я докуривал один с мыслью о маленькой девочке со взрослым лицом. Сколько их таких несчастных и потерянных, загнанных в альт… Много. И всех, спасибо за это, не спасти и не перетрахать.»
Мне после прочтения этой книги захотелось залечить свои повреждения чем-то, сделанным не на таких серьезных щах (тик-токами про Дрисюсисю, например). Так что настоятельно рекомендую: если вы хотите ментоловые сигареты, просто купите себе нормальные ментоловые сигареты.
Зачем вам бонд с кнопкой? Вы же не альтушка с нестабильной психикой.
Комментарии с Sponsr:
Михаил В. 04 февр 20:51Это новая рубрика "В мире животных"? Впервые услышал о существе. Хотелось бы и в последний раз. Спасибо алгоритмам Звук - оберегают от такого.Алекс 05 февр 10:46Не слышал о таком, при частичном прочтении этой статьи, поймал себя на мысли что это пародия на пародию недавно популярного жанра. Что то от Лимонова и популяризации инцелов. Хз, может я слишком старый уже, но по мне это как пояснять за белые шнурки на берцах и нашивку стонайлееда в 2026г: трогательно, но не серьёзно.Майоров Алексей 05 февр 13:01С детства не вслушиваюсь в тексты песен любимых исполнителей. И уж упаси Бог, не лезу в их биографию или параллельное искусство. Себе дороже. Всегда был, как та самая альтушка, что подпевала на концертах Ступину песню Корсары про адмирала Деница и остальное (весёлое и запрещённое). Никогда не выкупаю и не пытаюсь понять смыслы текстов и посылы. Кайфанул от мелодии и фантазируешь собственные смыслы. Иначе, слушать нечего будетФранцкевна06 февр 09:03Текст вполне соответствует критикуемой книге: метафоры, мат, некие цирковые трюки на голове (придут же девушке в голову такие трюки).Помню Земфира как выстрелила своим первым альбомом- музыка отрывная, задорная, хочется плясать и петь. И вот с «петь» случался казус, вдруг понимаешь что произносишь какую-то дичь. Вот и с Бондом такая же ситуация. Если случится его каминг-аут с признанием что он- лесбиян, то больше интересных песен не будет. А пока чистая и нежная любовь к Кате вывозит.