Изгнанные из рая, или как бывшие советские граждане возрождали Российскую Империю с ветеранским удостоверением РОА

После Второй мировой войны в Европе находились сотни тысяч советских граждан. Остарбайтеры, вывезенные в Германию, мирные жители, отступившие вместе с нацистскими оккупантами с советских территорий, а также ветераны антибольшевистских формирований.

Так выглядела «вторая волна» русской эмиграции после революции 1917 года.

Что известно об их политических взглядах? Как правило утверждается, что они были безыдейными коммунистами, демократами или вовсе нацистами. Однако вдали от советского тоталитаризма и нацистского диктата вскрылось неожиданное обстоятельство.

В мае 1949 года левая эмигрантская газета «Социалистический вестник» опубликовала опросы среди бывших коллаборантов в лагерях оккупационной зоны западных Союзников.

Демократы забили тревогу. Результаты опроса показали, что большинство русских людей из СССР выступают за… монархию.

Бурные политические споры среди русского зарубежья. Власовцы выбрасывают в помойку Пражский манифест. Бывшие каминцы становятся видными деятелями монархического движения… И прочее веселье в параллельной России в новом тексте Марка Мертволунина.

****

Вторая волна русской эмиграции зачастую классифицируется как «власовская». Поэтому в настоящей статье я сконцентрируюсь на ветеранах бывших коллаборационистских формирований как на наиболее заметной части послевоенной эмиграции.

Подспорьем к политическому «поправению» бойцов и лидеров РОА служило их сближение с белыми эмигрантами первой волны.

Первые программные документы Власовского движения носили явно левый характер.

В письме генерала Власова «Почему я встал на путь борьбы с большевизмом» содержатся строки: «Я принял народную революцию, вступил в ряды Красной армии для борьбы за землю для крестьян, за лучшую жизнь для рабочего, за светлое будущее Русского народа»

Во фразе «народная революция» не содержится уточнения о Феврале или Октябре. Если учесть тот малоизвестный факт, что подлинным составителем власовского письма был марксист Милетий Зыков, более убедительным представляется Октябрь.

Однако в дальнейшем власовцы столкнулись с белоэмигрантами, вопреки всевозможным препятствиям от нацистов. Речь идет прежде всего о русских националистах из Национально-трудового союза российских солидаристов (НТС), а также членах Русского Общевоинского Союза (РОВС).

В состав НТС были приняты многие представители верхушки Власовского движения — генералы Фёдор Трухин и Михаил Меандров, будущий составитель Пражского манифеста КОНР Александр Артёмов (Зайцев) и другие. Под влиянием НТС лидеры РОА добавили в текст своего манифеста пункт о «национально-трудовом строе».

В общем, при создании Комитета Освобождения Народов России в его рядах состояли представители всех политических течений, от социалистов до монархистов.

Левые элементы безусловно преобладали. Впрочем, это не мешало генералу Трухину всерьёз опасаться правого переворота в Комитете со стороны белых генералов-монархистов.

Впредь в официальной прессе КОНРа подчеркивалось, что под «народной революцией» имеется в виду революция Февральская. А в «Блокноте пропагандиста» — последнем политическом документе Власовского движения — лозунгом РОА провозглашается: «За народное благоденствие, национализм, единение!».

Выдающийся идеолог русского монархизма Иван Солоневич заключал: «Ген. А. Власов за годы 1942-45 сильно эволюционировал вправо, до какой именно черты — я этого не знаю. Точно также эволюционировало и Власовское движение.»

Эту же правую эволюцию отмечал власовский священник, протоиерей Русской Православной Церкви Зарубежья Александр Киселев: «важным моментом для расширения кругозора ген. Власова и его соратников оказались „штрикштрикфельдты“ — „русские немцы“ […] И, наконец, „белобандиты“ — от полковника царской службы К. Кромиади — человека незапятнанной чести, до множества эмигрантской молодежи, жившей подлинной любовью к России и безграничной жертвенностью ради нее. Все это впитывал ген. Власов. Все это оставляло след и на его внутреннем облике.»

Упомянутый царский полковник Константин Кромиади был убежденным монархистом и ветераном Марковского полка, впоследствии став начальником личной канцелярии генерала Власова. Свой путь в РОА и знакомство с бывшим сталинским соколом он изложил в мемуарах «За землю, за волю».

Особую роль в монархическом созревании власовцев сыграла Русская Православная Церковь Зарубежья.

Либеральный протопресвитер Александр Шмеман вспоминал, как политическое воспитание Русской церкви приводило людей к мысли, что «став православными, они должны одновременно стать русскими монархистами и думать, что восстановление династии Романовых есть обязательное условие спасения мира».

По этой причине ветеранские собрания бывших участников Белого и Власовского движения зачастую проходили под сенью трех портретов — Императора Николая II, генерала Корнилова и Андрея Власова.

Действительно, весьма специфичный микс из авторитетов. Хотя подобная эклектика приходилась по душе далеко не всем: особо ретивые монархисты призывали отказаться не только от культа генерала Власова, но и от первых вождей Белой Армии, запятнавших себя участием в Февральской революции. О них я же писал чуть ранее — читать тут.

После Второй мировой войны образовалось шесть основных организаций, провозгласивших свое преемство от КОНР.

Союз Борьбы за Освобождение народов России (СБОНР) — самый левый фланг послевоенных власовцев. Идеологически — либеральные демократы, подчёркнуто открещивались от белогвардейского наследия и держались программы Пражского манифеста.

Союз Воинов Освободительного Движения (СВОД) — боевое крыло СБОНРа. При этом в политическом отношении стояли несколько правее, отрицали принципы Февральской революции и сотрудничали с белыми офицерами.

Комитет Объединенных Власовцев (КОВ) под руководством генерала-дроздовца Антона Туркула. Эта организация трактовала Пражский манифест непредрешенчески и отстаивала позиции русского национализма с симпатиями к монархии. Она же активно продвигала идею о преемстве РОА от Белого движения.

Союз Андреевского флага (САФ) — абсолютные монархисты, полностью отвергавшие Пражский манифест. Были близки к организации Туркула.

Помимо них исследователи выделяют Российское Общенациональное Народно-Державное Движение (правые националисты и противники Февраля), а также монархическое объединение Николая Николаевича Чухнова.

Следует отметить, что левый СБОНР по количеству своих членов был крупнее относительно правых власовских организаций по отдельности. Однако в совокупности численность САФа, КОВа и других промонархических структур РОА была либо сопоставима со СБОНРом, либо вовсе его превосходила.

Кроме того, огромная доля бывших солдат Русской Освободительной Армии предпочитала не идти к организациям-преемникам КОНРа, а сразу присоединяться к монархистам первой волны русской эмиграции.

Справедливо вспомнить важное обстоятельство, что СБОНР и вообще любые левые объединения пользовались огромной финансовой поддержкой со стороны демократов и социалистов из стран своего пребывания.

Русские правые никогда не могли похвастаться столь же крупной материальной поддержкой от иностранных единомышленников.

Из-за этого большинство эмигрантских периодических изданий выпускались либералами и социалистами, несмотря на подавляющее господство монархических настроений в русском зарубежье.

Другими словами, советские граждане часто выбирали левые взгляды не из движений души, а за деньги. Не будем забывать о крайне бедственном положении новых эмигрантов. Однако выбор монархии был выбором идейным. И этот выбор эмигранты второй волны совершали, несмотря ни на что.

В 1949 году левая газета «Социалистический вестник» опубликовала результаты выборов в «Центральное Представительство Российской Эмиграции». Так, в американской зоне оккупации Германии больше всего голосов среди советских граждан набрал блок монархистов и САФ.

«Подрастающая смена» для эмигрантов-демократов оказалась крайне неудачной.

Известный публицист меньшевистского направления Григорий Аронсон сообщал, что левая часть русского зарубежья весьма настороженно относилась к ветеранам РОА, поскольку «преобладающее большинство участников власовского движения оказалось… в монархическом лагере».

Это удивительное открытие стало громкой неожиданностью и для правых белоэмигрантов. Сотрудник газеты Ивана Солоневича «Наша страна» Василий Ржевский писал:

«Мы, монархисты, скромно считали, что наших приверженцев из новой эмиграции 50–55%, а оказывается после тщательного обследования социалистами наших приверженцев — значительное большинство. Значит, те достоверные свидетельства, которые писали во всех красных газетах и журналах о том, что в России о монархии и слышать не хотят, что там вообще и монархистов нет, — простите за выражение, просто врали и подслуживались. […] Мы очень благодарны Аронсону и Ко за то, что они так откровенно открыли свой ларчик.»

Другая авторитетная монархическая газета «Двуглавый орел» сообщала: «Рост монархического движения с 1945 года произошёл на глазах у всех и должен быть особенно вразумителен не только потому, что идея монархии оказалась для многих жива и свежа именно у тех людей, у которых за 30 лет жестокой пропаганды и тягчайших условий нечеловеческого существования она должна была бы совершенно исчезнуть».

Демократов с этого дела естественно корёжило.

Известная публицистка Екатерина Кускова в письме от 15 января 1948 года протестовала относительно ходатайств ветеранам РОА о переезде на жительство в США: «власовцы или туркуловцы, — вообще люди, с которыми в случае их победы — будет не слаще большевизма. Зачем они Америке?».

В ее письме от 21 августа того же года читаем: «разумеется, на самых ответственных местах — монархисты. Самый орган представительный будет под их эгидой. Таким образом, русские Ди-Пи сформировались и показали своё лицо».

Заметьте, что призывы Кусковой один в один совпадают с настроениями леволиберальной эмиграции из РФ. Гуриев и компания не могут побороть режим Путина, зато могут сделать так, чтобы люди в их же положение не могли получить карту в банке.

Власовцы-монархисты подвергались давлению не только от левой общеэмигрантской среды, но и даже от своих товарищей-ветеранов коллаборационистского движения.

СБОНР вобрал в себя самые левые элементы ветеранов РОА. И естественно, члены этой организации крайне отрицательно смотрели на монархическое преображение бывших сослуживцев.

Так, левые власовцы негодовали в своих газетах: «на нас началась немедленная атака старо-эмигрантских политических течений с целью нашей дальнейшей политической дезорганизации и нашего подчинения им. […] Монархисты, позавчера еще кричавшие на Власова за его демократические речи, что он агент Сталина, а вчера, стиснув зубы, склонившиеся в бессилии, увидев общенародную приемлемость нашей идеологии, сегодня снова пытались окончательно нас обезглавить и насадить нам на плечи свою монархическую голову с реставрационными мыслишками».

Однако те советские граждане, которые выбрали единство с белыми эмигрантами, охотно возражали левым власовцам.

Обратимся к сводке из эмигрантской хроники власовского СВОДа (напомним, что он был боевым крылом СБОНРа):

«Военный совет СВОДа в Англии выступил с официальным заявлением против февральских симпатий „Голоса Народа“. В этом протесте в частности сказано: „Мы боролись, боремся и будем бороться за освобождение нашей Родины не под знаменем февраля, а под знаменем национальной России. […] Антибольшевистскими движениями мы считаем не только восстания кронштадтских моряков, тамбовских и алтайских крестьян, а прежде всего Белое Движение; Белое Движение родилось не в период февральской Смуты, а после захвата власти большевиками. Солдаты, моряки и офицеры российской армии после отречения от престола Императора Николая Второго присягали Временному Правительству и продолжали верно служить России, оставаясь вместе со своими союзниками в окопах немецкого фронта. Временное же Правительство, сознательно или подсознательно, по крайней мере, до 24-го сентября 1917 года помогало большевикам разлагать российскую армию.“

Одним из самых ярких авторов среди монархического крыла второй волны эмиграции был писатель Борис Башилов.

Оппонируя левому СБОНРу, он решительно констатировал:

«С правой эмиграцией мы, новая эмиграция, прожили в Германии и Австрии все тяжелые годы. […] Единственно, кто в эти мрачные годы пришёл к нам, новым эмигрантам, на помощь, были правые круги старой эмиграции, а не левые. […] Царский режим ощущается, вполне справедливо, как потерянный рай».

Борис Башилов — один из наиболее характерных примеров монархической эволюции советского человека.

Будучи бойцом Красной Армии, он попал в плен в 1941 году и присоединился к РОНА Бронислава Каминского. Впоследствии вступил в НТС, однако, увидев преимущество монархизма над демократической программой солидаристов, порвал с эмигрантами-республиканцами.

Когда Башилов вошёл в монархические круги, он стал одним из самых заметных политических публицистов правого лагеря русского зарубежья.

Свои статьи он публиковал в уже не раз упомянутой газете Солоневича «Наша страна». Примечательно, что именно его авторству принадлежит главный лозунг этой газеты — «Только Царь спасет Россию от нового партийного рабства».

Другой видный эмигрант второй волны, Владимир Рудинский, выступал не только против советских власовцев, но и против мифологии белых республиканцев из НТС:

«Другая ещё неправда, — можно догадаться от кого она исходит, — касается настроений сих обездоленных масс. Будто бы среди них монархисты представляли редчайшие исключения, а преобладающим чувством было сочувствие солидаристам. Это совершенно не соответствует действительности. Будь так, не произошло бы того, что, например, „Наша Страна“ оказалась с самого своего возникновения окрылённой именно сотрудниками, выделившимися из среды новой эмиграции, сотрудниками часто блестящими. Вспомним Б. Ширяева, Л. Норд, Б. Башилова, Н. Кусакова, М. Бойкова, В. Богдан, — и список можно бы далеко продолжить. Такие же сотрудники отыскались и у Н. Н. Чухнова, выпускавшего, сперва в Германии, потом в США, монархический журнал, несколько раз менявший название (под нажимом американцев): „Огни“, „На переломе“, „Знамя России“. Все монархические организации Зарубежья получили мощный толчок от прилива свежих сил в годы непосредственно после Второй мировой войны».

Таким образом, послевоенный опыт советских ветеранов РОА во многом совпал с судьбой Белого движения:

Антибольшевистское сопротивление белогвардейцев было начато республиканцем Корниловым, февралистом Алексеевым и демократом Деникиным. А закончилось монархистом Врангелем и Земским Собором генерала Дитерихса.

Строчки из песни корниловцев «Мы былого не жалеем, Царь нам не кумир» были вычеркнуты и забыты. Военные организации белого зарубежья стали центром монархических настроений.

Так же и Власовское движение политически развилось от еще более левого фланга к правому.

Началось оно с советских социалистов и марксистов, эволюционировав затем к февралистской национал-демократии. А после Второй мировой войны большинство ветеранов РОА видело Россию не иначе, как монархией.

Критиковавший Власова белый офицер-коллаборационист Анатолий Макриди подводил итог политическим метаморфозам РОА: «.. во время войны, а после нее особенно, во Власовском Движении стали участвовать настоящие русские националисты. В его главе они появились лишь после войны. Настоящее Движение началось после казни 12 военачальников в 1946 году».

Иван Солоневич иронизировал над политической расстановкой сил русского зарубежья: если демократы и социалисты признают, что большинство эмигрантов выступает за монархию, то почему эти левые продолжают держаться за свой вшивый республиканизм? Неужели, когда воля народа играет против демократов, ею можно пренебречь?

Белогвардейцы, имевшие опыт жизни в Российской Империи, в один момент осознали превосходство монархии над республикой. Им было с чем сравнивать.

Но и бывшие русские коллаборанты, воспитанные на ненависти к монархии в тоталитарном СССР, пришли к мысли о необходимости монархической реставрации. Хотя им было не с чем сравнивать.

Остаётся только один вопрос республиканцам:

После двух мировых войн, после концлагерей, после проживания бессильного страха перед принудительным возвращением в СССР, после скитаний по чужим странам русские эмигранты второй волны воспринимали Российскую Империю потерянным раем. Неужели вы не понимаете, что царизм безальтернативен в России? Что возвращение царя — это и есть наша сила, свобода и права?

Список источников:

1. Солоневич И. Результаты неграмотности. // «Наша страна», 9 дек. 1950. № 59. С. 1; Солоневич И. Эволюция РОА // «Наша страна». № 58. Ноябрь 1950.

2. прот. А. Киселев — «Облик генерала А. А. Власова»

3. Ю. С. Цурганов — «Белоэмигранты и Вторая мировая война»

4. «Социалистический вестник». 1949. № 620. 27 мая. С. 95–96.

5. «Часовой» (Брюссель), 1951, март, № 306, с. 23

6. «Наша страна», № 84, стр. 7

7. «Двуглавый Орёл» (Мюнхен), 1949, № 1, с. 6

8. Т. И. Ульянкина «Дикая историческая полоса…». Судьбы российской научной эмиграции в Европе (1940-1950) М., 2010, с. 163-165

9. «Борьба» № 6-7. Июнь–июль 1949 г. Предисловие. С. III–IV.

10. И. Л. Солоневич. Наши достижения // «Наша страна» № 71. с. 5)

11.Б. Башилов «Унтерменши, морлоки или русские». Буэнос-Айрес, 1953, с. 43, 52, 87, 92

12. Вл. Рудинский «Мифы о русской эмиграции. Литература русского зарубежья». СПб, 2021, с. 18-20.

13. Макриди А. Особое свидетельство об А. А. Власове. // «Наша страна» N 2998. 14 окт. 2014 г. С. 3-4.

14. М. В. Назаров — «Миссия русской эмиграции».