КАК Я БЫЛ МЕНТОМ
Наша жизнь — это сплошная полоса случайностей. Случайные встречи, случайные люди, случайные события. Нередко один, самый мелкий и невзрачный, как школьная отличница, случай становится поворотным во всей вашей судьбе.
Но вся эта полоса случайностей совсем не исключает права выбора. Ровно об этом фильмы Квентина Тарантино. Вас совершенно случайно, натурально чудом не убили, но потом вы можете сами сделать выбор и навсегда изменить свою судьбу. Как это сделал Джулс и как этого не сделал Винсент. Ведь если вы не распоряжаетесь своей судьбой, то судьба распоряжается вами.
Конечно, в идеале нужно быть бесконечно щепетильным и всегда внимательным, словно персонаж Харви Кейтеля. Тогда вы точно не отстрелите случайно башку какому-то негру и никогда не перепутаете одно запрещенное вещество с другим, будто Мия Уоллес. Но, увы, никто из нас настолько не идеален, как мистер Вульф!
Когда в 2006 году я приехал в Москву, то никаких особенных планов на жизнь у меня не было. Я просто хотел поступить в приличный гуманитарный вуз, чтобы здесь остаться навсегда и заодно порадовать родителей.
Мог ли я тогда предположить, что уже спустя три года окажусь в морге, где буду изымать вещи трупа неизвестного мужчины, а затем ехать в отделение, чтобы принять участие в допросе по делу об изнасиловании какой-то поехавшей гопухи не менее поехавшим гопником.
В кармане же у меня будет лежать удостоверение помощника следователя, от которого я видел лишь одну утилитарную пользу — безнаказанно распивать алкогольные напитки на улице (власть, как известно, развращает).
Как и почему я здесь оказался — вопрос, который задают себе многие. Я же тогда никаких вопросов себе не задавал и полностью отдал себя в распоряжении сестер Мойр. Ведь я просто проводил одни из самых удивительных лет в своей жизни. Но обо всем по порядку!
По окончании третьего курса МГЮА была обязательная практика. Месяц в прокуратуре и месяц в суде. Конечно, все лето шло насмарку, и ты оказывался в полном распоряжении государственных органов Российской Федерации. А как уж они тобой распорядятся, одному только Богу известно.
Впрочем, какой-то выбор все-таки был. Можно было проходить практику в Москве, а можно было поехать в свою благословенную глушь и там договориться о какой-нибудь халяве.
Я принял Соломоново решение, что прокуратуру пройду в Москве, а потом поеду работать в самый гуманный на свете суд — в город Клинцы. У этого решения были свои причины: мне хотелось еще месяц провести со своей милой подружкой из атомного поволжского города (она, увы, к настоящему моменту мертва), а затем уже уехать к себе. Судить преступников беспристрастным клинцовским трибуналом.
Получив на руки все необходимые бумажки и направления, я пришел в московскую районную прокуратуру в назначенный утренний час. Таких же студентов, как и я, было еще человек пять.
В целом, их можно было разделить на две условные группы: мажоров и ботаников. Мажоры не хотели делать примерно ничего и старались поскорее отмазаться примерно от любой работы. Ботаники, напротив, всерьез хотели постичь все премудрости прокурорской профессии.
Себя я не относил ни к тем, ни к другим. Скорее, мне хотелось даже не получить какие-то уникальные знания, а весело провести время. Раз уж я здесь оказался! А потом еще можно было троллить клинцовских пацанов-ауешников, приколитесь, пацаны, я мент. Везде можно найти свои плюсы при должном жизнелюбии и страсти к приключениям.
Надо сказать, что в то время еще никакого Следственного комитета с неутомимым защитником русского народа Бастрыкиным не было. Тогда следователи были частью прокуратуры (окончательно СК выделят в самостоятельное ведомство в 2011 году).
Потому всех студентов распределяли либо к следакам, либо к прокурорским работникам, как сойдутся звезды. Будучи внимательным зрителем «Улицы разбитых фонарей», а затем и «Убойной силы» я, конечно, активно просился к следакам. И звезды действительно сошлись.
Спустя пару дней бюрократической волокиты я оказался в кабинете следователя. Помимо меня, там была хрупкая девушка с немытыми волосами (ее я сразу записал в ботаны) и какой-то кэжуальный тип в моднейшей кепке-сковородке (его я записал в мажоры).
Удивительно, но следователь оказался вполне приятным человеком. Это был мужик лет 35, слегка полноватый, но не грузный. Скорее, бодрый кабанчик, чем заплывший жиром боров. Первым делом он нам поведал историю своего первого рабочего дня в следствии.
История была такая. Молодой следователь Семен Николаевич Григоренко (назовем нашего героя так) поехал на свое первое дело. Он надел нулевый костюм, надушился и прихорошился. На месте преступления в квартире его ждал старый вздувшийся труп.
Когда Семен нагнулся к телу, то труп внезапно лопнул и забрызгал его всяким трупацким дерьмом с головы до ног. В итоге новенький костюм пришлось выкидывать — ведь запах мертвечины не отмыть.
История мне очень понравилась, и я вполне искренне заливался смехом. Ботанка серьезно приуныла, видимо, подумав, что ее тоже скоро заставят ковыряться в раздувшихся трупах. Мажор просто не слушал, размышляя о чем-то своем, кэжуальном.
Удивительное дело, но потом похожие истории я слышал от самых разных следователей, оперативников и ментов. Видимо, лопающийся труп — это такая фундаментальная основа полицейской мифологии. Ну как подвиги Геракла у древних греков, или Великая Отечественная война у современных россиян.
Тем временем, в кабинет нашего следака постоянно заходили его коллеги, а в самом кабинете играла группа «Кино» (как я потом узнал, Виктор Цой был любимым исполнителем Семена). Шутили, переговаривались, поднимали с пола бутылочку с какой-то жидкостью.
— Семен Николаевич, нехорошо вещдоками разбрасываться!
— Да заколебали, я здесь ем!
Затем Григоренко ставил бутылочку обратно на пол. Оказалось, что это какие-то выделения из влагалища убитой и изнасилованной женщины. Совсем скоро этот приз достался мне.
Наш следак предложил нам такую сделку. Кто вызовется отвезти вещдоки в экспертизу на Авиамоторную — тот сразу потом свободен. Конечно, я не стал упускать столь роскошную возможность.
Мне все сгрузили в черный мешок, снабдили бумажками и даже выдали какую-то мутную справку «общественного помощника следователя Григоренко». Уже совсем скоро я получу красивое удостоверение сотрудника, но не будем торопить события.
Конечно, все вещдоки, включая заветную бутылочку, я повез на себе в метро. Уже на Авиамоторной меня одолело любопытство. А как же все-таки пахнут выделения убитой и изнасилованной женщины?
Я зашел в ближайшую подворотню, раскрутил бутылочку и понюхал. Меня обдал стойкий запах нашатыря. Так что, ничего особенного, скажу я вам!
Вскоре я стал завсегдатаем экспертизы на Авиамоторной. Этаким прокурорским курьером. С самого утра я принимал от следователей вещдоки с описями, нагружался по полной, затем ехал обратно, сдавал бумажки и был свободен. Таков был наш уговор!
И надо сказать, он мне нравился! Пока другие студенты весь день перебирали бумажки в затхлом кабинете под группу «Кино», я гонял со всякими выделениями по Москве, и уже через пару часов был полностью предоставлен сам себе.
Хуже всего дела с вещдоками обстояли у Алиевича. Это был следак из Дагестана, который никогда не мог их нормально упаковать. У него вечно что-то протухало, ломалось и скукоживалось. Нередко экспертиза просто возвращала вещдоки, и я вез их обратно.
Алиевич вообще неформально числился главным неудачником среди всех наших следаков. У него было больше всего «отказных» («отказ в возбуждении уголовного дела») из прокуратуры, что в общем-то главный негативный KPI для следователя того времени.
Если бы на моем месте был какой-нибудь либерально или ксенофобно мыслящий гражданин, то он бы давно заподозрил Алиевича в каких-то мутных делишках и левых уголовках.
И попал бы впросак. На самом деле Алиевич просто все делал спустя рукава и за что бы он ни брался, получался эпичнейший фейл. Такие люди, увы, есть всегда, везде и на любой работе.
Более того, впоследствии Алиевич лично вляпался в невероятно комичную историю. Как-то удушливым летом 2010-го он пошел в одних трусах выкидывать мусор. Роющегося в мусорке полуголого гражданина предельно южной внешности заприметили местные ппсники и решили повторить сцену из кинофильма «Брат».
Вместо того, чтобы спокойно объяснить, кто он и где живет, Алиевич начал на пепсов бычить и орать, что он следователь и их закопает. Пепсы, конечно, ему не поверили и, не поверив, просто отпиздили и отвезли в отделение.
Уже в обезьяннике Алиевича заприметил начальник районного отдела.
— Слышь, Алиевич, а чего это ты у нас тут в трусах сидишь?
С тех пор эта история стала легендарной и передавалась всеми районными оперативниками и ментами из поколения в поколение.
Надо сказать, что мое полное отсутствие брезгливости и подростковый цинизм очень нравились нашему следаку. «Такие люди нам нужны!», — нередко хвалил он меня. Вскоре я начал ездить еще и по моргам.
Специально для выемки вещей трупов (как-то так называлось это следственное действие) мне и сделали мусорское удостоверение. В личных целях я им воспользовался только раз — когда менты нас с приятелем пытались забрать на Чистых за распитие портвейна. Сыграла корпоративная солидарность!
Однажды я приехал в морг на Октябрьском поле и попал в предельно нелепую ситуацию. Мне нужно было забрать вещи трупа неизвестного мужчины, которого зарезали где-то в подъезде, а личность так и не установили.
Надо отметить, что неизвестный мужчина одевался очень неплохо. Как сейчас помню, что у него были белые кроссы, плащ Stone Island, поло Fred Perry. В общем, как говорил Галковский в известном видосе, это же наш человек! Жаль только мертвый.
Внезапно сотрудники морга встали в позу. Мол, нужны понятые для протокола выемки, а медики понятыми быть не могут.
— Да где я вам живых понятых в морге-то найду, — возмутился я.
— Не наши проблемы. Вон, родственники ждут своих трупаков, иди до них докопайся.
Несмотря на весь подростковый цинизм, приставать к убитым горем людям мне было все же неловко. Я нашел двух наиболее спокойно выглядящих мужиков в почти одинаковых кожаных куртках. Вспомнив все уроки уличной вежливости клинцовской гопоты, я начал обращение со слов «не обессудьте».
— Не обессудьте, мужики, тут такое дело… Мне нужны понятые для протокола выемки. Прямо очень нужны. Это быстро.
— А нас по судам потом не затаскают? — недоверчиво спросил один из них.
— Не-не, это пустая формальность.
— Не наебешь?
— Отвечаю, не наебу.
Нехотя, но все же они согласились. Мы довольно быстро заполнили протокол выемки, и мужики поставили подписи там, где надо.
Потом по традиции я взвалил на плечи черный мешок с вещами трупа и решил покурить на дорожку. Внезапно уже ко мне подошли эти самые понятые.
— Слушай, я смотрю, ты парень нормальный, а чего в мусора-то подался?
— Да я не мент. Я студент, практика у меня, — начал почему-то оправдываться я.
— Да все понятно. Жизнь такая сейчас: либо в вора, либо в мусора, — поделился жизненной мудростью один из них.
Тем временем, моя практика шла своим чередом. Но однажды в нашу размеренную жизнь районных следаков вторглась адвокатская буря.
Как-то утром в кабинет Григоренко ворвалась экзальтированная женщина. Ее глаза метали искры, а с лица свисали полуседые локоны на знатно вспотевший лоб.
— Пытали электродами к яйцам! Электродами! К яйцам! Куда уголовное дело дели! Я вас сейчас всех на уши поставлю!
Поначалу я подумал, что это какая-то городская сумасшедшая, но оказалось, что адвокат по уголовным делам. С большим трудом Григоренко удалось ее успокоить.
Затем выяснилось следующее. Какие-то менты из ЦАО якобы пытали коммерса с нашего района по типа заказному делу. Да, теми самыми электродами к яйцам.
Коммерс написал заяву, но следаки из центра передали ее подследственности к нам. А хитрый Григоренко отправил его обратно под каким-то формальным процессуальным предлогом. История явно стремная, связываться с таким себе дороже. Вот и перекидывались следаки из разных районов, пока дело и вовсе не затерялось.
Григоренко обладал определенным обаянием и смог успокоить адвокатессу, что дело вот-вот найдется. Только не у нас! Езжайте за ним в ЦАО, всего вам хорошего, с вашими яйцами и электродами! Вероятно, она это дело ищет и по сей день.
Иногда Григоренко со скуки мне загадывал задачки из своей уголовной практики. Как квалифицировать и как правильно закрыть злодея. Я обычно отстаивал самый суровый вариант.
— Ход мыслей верный, наш. Но нужно быть умнее. Бери не самый тяжкий состав, а лишь тот, что точно докажешь и обоснуешь. А то будут у тебя сплошные отказники, как у Алиевича, — напутствовал мой мудрый учитель.
Надо сказать, что периодически Григоренко начинал жаловаться на свою нелегкую следацкую жизнь.
— Я в месяц по пять уголовок веду! Минимум! Посмотри на эту кипу бумажек! Я уже не следак, а хуев писатель!
Не забывал Григоренко жаловаться и на свою нищенскую зарплату то ли в 40, то ли в 50 тысяч рублей. Откуда при такой зарплате у Григоренко был Range Rover, я на всякий случай решил не уточнять.
Ближе к концу практики Григоренко стал мне доверять вести протоколы допросов. Так, например, я вел протокол по изнасилованию. Вернее, «износу».
Сначала к нам пришла «жертва». Сама жертва представляла из себя молодую синюху, которая едва собирала слова в предложения. Но потом они вновь рассыпались на звуки, будто в романах писателя Сорокина. Такая женская версия Бориса Ельцина в поздние годы.
Потом менты привели гопника-злодея. Гопник вел себя предельно дерзко, за что периодически получал тычки в печень от сопровождавших его ментов.
— Да вы чо, охуели! Да ее весь район ебал! Вы чо, разводите меня, мусора, епт!
Тычок в печень. Затем еще один.
— Как меня все они заебали! Павлов, закончи допрос! А я на обед, — неожиданно скомандовал мне Григоренко и вышел.
Дальше допрос вел уже я. Это был крайне увлекательный опыт. Действовал я строго по учебнику. Никаких вольностей.
Под конец гопник совсем сник и начал интересоваться, насколько его закроют.
— Ну лет на шесть присядешь.
На этом моменте менты почему-то начали хохотать.
— Шесть лет, за эту шаболду!
— Dura lex, sed lex, — почему-то вспомнил я банальность на латыни.
На самом деле из допросов у меня так и не сформировалось мнение, кто и кого там изнасиловал. Впрочем, никого из этих людей мне искренне было не жаль. Спустя месяц такой работы я бы их пересажал всех.
После прохождения практики меня неоднократно звали в следствие. Даже в те времена там был большой кадровый дефицит.
Но каждый раз мне вспоминались те мужики возле морга. В конце концов, я же вроде парень нормальный.
А еще и хозяин своей судьбы.
Комментарии с Sponsr:
Nick Sobolev 26 мар 17:14Лучший!