Бизнес-секреты московского купечества

Москва — купеческий город. Если вы захотите попасть в самую известную картинную галерею Первопрестольной, то будете смотреть на коллекцию собранную купцами Третьяковыми. Если вы захотите посетить самый значимый театр столицы, который изменил не только театр в России, но и представление об актёрском мастерстве и постановке во всём мире — Московский Художественный Театр, то его основал купец Станиславский в тандеме с Немировичем-Данченко на деньги купца Морозова. А ежели во время любого из визитов в центре города вам станет плохо, то вас скорее всего отвезут в одну из больниц, которые считал абсолютно необходимым построить и содержать каждый из богатейших купеческих родов Москвы: Морозовых, Боткиных, Алексеевых, Абрикосовых, Хлудовых, Бахрушиных.

Тут может показаться, что особой чертой русского купечества является благотворительность. Хотя казаться тут нечему — это действительно так, русское купечество посвящало филантропии куда больший объём средств, чем их западные коллеги-капиталисты. В русском обществе вообще эпоха перед революцией называлась золотым веком русской благотворительности, что распространялось и на дворян.

И всё-таки в русском купечестве мы видим национально-самобытное сословие, цель которого — зарабатывать деньги, с которой, с целью, русское купечество отлично справлялось. В этом тексте мы с вами попробуем выявить деловые, этические и культурные черты купеческих миллионеров Москвы, позволивших им стать самым значимым классом города к двадцатому веку. В конце концов, если одни русские успешно заработали денег, то помимо всего прочего — это назидание другим русским, что они могут, как минимум, не хуже! А заработав денег можно и подписочку оформить на Обыкновенный царизм, которые такие полезные вещи рассказывает. Вот и получается красивейший круговорот гойды в природе. Мы рассказываем вам об особенностях национального заработка денег, вы зарабатываете денег, в итоге мы зарабатываем денег. Будет ли предел? Нет никакого предела.

Ладно, мы замечтались. Поехали учиться.

Положение приказчиков

Первый значимый урок от московского купечества современным дельцам — это положение приказчиков или торгово-управленческих служащих купеческого дела. Сейчас бы их обозвали менеджерами. И это первый нюанс. Быть приказчиком — это очевидно круто, а быть менеджером — очевидно отстойно, что как бы предполагает, что в течение ближайших десяти лет эйчар битву будут выигрывать те предприятия торговли, что рискнут русифицировать названия должностей. Но это далеко не всё. Отношения купца с работниками торговли были куда глубже обычного трудоустройства в современном понимании. Увольнения в купеческом деле — редкость, даже за самые серьёзные провинности сотрудников предпочитали не увольнять, а обходиться телесными наказаниями. Телесные наказания как форма дисциплинарной ответственности от купца приказчику не регламентировались никаким законом, а сносились и наносились в соответствии с традицией и предрассудками.

Российская Империя была обществом глубоко патриархальным и иерархичным. Следы патриархальной иерархии затрагивали в России каждый институт, будь то само государство, во главе стоит царь-отец, или отдельное армейское подразделение — полком управляют отцы-командиры, или, наконец, купеческая корпорация, которую возглавляет, конечно же, отец-купец. Помимо отцовской порки купцы традиционно предоставляли приказчикам проживание и еду, причём обычно приказчиков селили в своём же дворе: для них могли выстроить отдельную постройку, либо выделить комнаты в купеческом доме. Вместе с этим купцы-отцы контролировали частную жизнь сотрудников, следили за отлучками со двора, за отбоем и подъёмом, а также наказывали в случае несоблюдения дисциплины в свободное время. Увольнение из купеческой корпорации воспринималось как предательство. Впрочем, большая часть приказчиков и не повадилась бы этого делать. Профессиональные премии шли не из сезонных выплат, а из купеческого завещания в зависимости от выслуги лет.

Семейное дело

Покуда отношение к сотрудникам определялось патриархальной иерархией, то собственность корпорации подчинялась династийной логике. Купеческие предприятия традиционно принадлежали одной семье. Купцы использовали паи, акции, играли на биржах, но до самой революции сохранилась незыблемой традиция не впускать в совладение людей со стороны.

Интересно, что купечество — это не наследственное сословие. Принадлежность к купечеству первой, либо второй гильдии нужно было подтверждать имущественным цензом, родом занятий и уплатой пошлин. Кто такой русский купеческий миллионер? Скорее всего, это внук крепостного крестьянина, который выкупил себя сам и начал заниматься торговлей. Сын купца, который сколотил уже приличное состояние. Сам — фабрикант, промышленник, филантроп.

Семейное управление промышленностью позволяло принимать решения, которые шли вразрез с бизнес-логикой, которые никогда бы не принял профессиональный управляющий — на территориях купеческих фабрик и мануфактур обычно строились школы, детские сады и больницы для рабочих, быт и условия труда пролетариата всегда входили в попечение купеческой фамилии, потому что купцы руководствовались опять-таки патриархальной, а не бизнес логикой. Когда на Трёхгорной мануфактуре началась стачка, рабочие принесли в администрацию фабрики манифест с 95 требованиями. Администрация вернула манифест рабочим — напротив 18 пунктов было написано, что они уже исполнены до всякой стачки.

Российская Империя была обществом с ярко выраженным привилегированным сословием. И это были не купцы, а военная и бюрократическая аристократия. Это порождало парадокс. Выкупившись из крестьян, русский человек мог найти в купечестве самый короткий путь к благополучной и даже зажиточной жизни. Однако, достигнув этой цели, он оказывался принижен в сравнении с военными и государственными служащими дворянами. Оттого дети купцов, перед которыми уже открывались самые широкие возможности в жизни часто отказывались от труда отцов, чтобы найти себя в армии, бюрократии или искусстве. Купцы решали эту проблему своеобразно. С одной стороны, широко плодились, как и всё русское общество. С другой, навязанные им сословные комплексы заставляли их заслуживать достоинство своего имени, что и породило размеры купеческой благотворительности, которой до сих пор обязана Москва.

Московские чаепития

Московское купечество очень хорошо знало друг друга в лицах. Так получилось из-за сочетания комплекса факторов.

Москве исторически было суждено стать крупнейшим логистическим центром всей России. С развитием русских железных дорог её роль в этом значении только усилилась. А потому московское купечество концентрировалось на оптовой торговле. Её городским центром были торговые ряды в гостином дворе.

Торговые ряды были перестроены после пожара 1812 года. За классическим фасадом скрывались хаотичные, разномастные, почти не пропускающие солнечного света деревянные ряды. Из-за опасения пожаров в них было запрещено разжигать огонь или печки, а оттого в них было темно, холодно и сыро. В центре оптовой торговли всея Руси было очень неприятно находиться. Оттого купцы открывали лавки, оставляли их на приказчиков или мальчишек, а сами шли в трактир с компанией. Там сидели два-три часа, возвращались в лавку на часок, а потом снова шли в трактир уже в другой компании. Итого четыре тире шесть часов рабочего дня купцы посвящали налаживанию внутрисословных связей. Это привело к появлению в купеческой среде выражения, что описывало степень знакомства — «Вместе чай пили».

Впрочем, некоторые исследователи обращают внимание, что «пить чай» в московской культуре — это эвфемизм для распития алкоголя. Трактирщики вспоминали, что за рабочий день постоянные клиенты из среды купечества могли выпить шестьдесят рюмок вина и водки. Возлияниями сопровождались все этапы сделки: то есть первые и дальнейшие переговоры, консенсус, заключение. Это сформировало особую репутацию купцов как хулиганов, которым только и нужно, что напиться и разбить зеркало. Выпившие купцы бросались демонстрировать миру свой широкий нрав и шли по нему дорогой из разрушений и компенсаций.

Купеческое хулиганство сохранилось до самой революции. Савву Морозова однажды не пустили в знаменитый московский ресторан Яръ, так как он был закрыт на частное мероприятие. Одного из самых богатых людей в мире еле сдержали — тот собирался подговорить рабочих разобрать стену ресторана и таки исполнить своё изначальное намерение.

Распития чая и алкоголя в профессионально-сословной среде во многом формировали её. Конечно, в трактирах у Гостиного двора травили скабрезные анекдоты и обсуждали новейшие слухи торговых рядов. Но в такой среде просто не могли не обсуждать индустрию и способы её развития. По сути московские купцы жили в режиме экономического форума, который раз в год проходит сейчас в Петербурге, а до революции проходил на ярмарке в Нижнем Новгороде. С той только разницей, что москвичи на этом форуме были триста шестьдесят пять дней в году.

Сословная честь

Всякое развитие торговли и промышленности рано или поздно упирается в доступность кредитования бизнеса. Торговля сталкивается с кассовыми разрывами, очень неприятными ситуациями, когда деньги ещё в обороте, а момент погашения обязательств уже настал. Не было исключением и московское купечество. Обращение денег в этой среде было довольно сложным и никак не подходило под описание простой расплаты за наличные. Сами купцы брали товары у фабрик и заводов частично за наличные, а частично — за вексели, то есть за обещание расплатиться в определённую дату. Московский купец-оптовик вёз товар на Гостиный двор и там продавал своему коллеге, торгующему в розницу и в провинции — естественно за векселя. Коллега привозил товар в свою лавку в провинции, там продавал товар за звонкую монету и гасил вексель в банке. Вся система зависит от крепости каждого из её звеньев. Если региональный купец не справится со своими обязательствами, то недополучит деньги не только его продавец, но и фабрикант. А дальше всё понятно — коммерческий суд, распродажа имущества. Или другая ситуация. Товар ушёл под векселя, нужно закупать новый, а средств — нету. Тут, конечно, речь идёт не о распродаже имущества, но недополучение прибыли вещь тоже весьма неприятная. А выход один — кредитование.

Самый распространённый вид получения кредита в купеческой среде — это продажа векселей, по сути — продажа долгов. Купец продаёт скупщику гарантию получить больше денег, но потом, чтоб получить меньше, но сейчас. Чем вам не банковский вклад?

Вся система спекуляции векселями возможна только при наличии сословной репутации — чести. Если система будет открыта для бесчестных купцов, то тогда всей экономике не избежать банкротств от вторичных и троичных непогашений векселей. И, наоборот, при наличии сословной чести система приобретает крепость, несмотря на невзгоды.

Сама возможность перепродать вексель напрямую зависит от репутации купца, которому он выдан. И наоборот — беспорочному купцу едва ли стоит ждать иска в коммерческом суде. Существовали случаи прямо-таки чудесного спасения. Председатель московского Торгового банка Найдёнов в реестре просроченных векселей увидел неоплаченный елецким купцом с хорошей репутацией вексель в пятьсот рублей. По регламенту он должен был его опротестовать: отнести к нотариусу протест, нотариус должен был подать заявление в Государственный банк, Госбанк закрывает должнику кредит, а за ним — и частная кредитная система. Найдёнов уверенный, что случилось недоразумение, решил не опротестовывать. И действительно, служащий купца из Ельца не оплатил вексель по ошибке! Обрадованный чудесным спасением купец стал каждый год присылать председателю Найдёнову в день его рождения торт, на котором был изображён рог изобилия, наполненный конфетами.

Однако, что же будет делать купец, который действительно не может расплатиться по счетам? Готовьтесь, сейчас будет список московских фразеологизмов по этой теме!

Итак, неплатёжеспособный купец позовёт кредиторов на чашку чая, то есть откроет перед ними свои бухгалтерские книги и позволит оценить реальное положение вещей.

Дальше могут быть несколько сценариев. Купец предложит оплатить по гривенничку за рубль, то есть частичную компенсацию суммы долга. Ежели кредиторов это не устроит, но они будут считать, что купец несостоятелен по несчастью, то они учредят над его делами администрацию, коллективное управление бизнесом с целью поправить состояние и расплатиться по долгам.

Ежели кредиторы посчитают, что купец за чашкой чая выворачивает кафтан, то есть пытается их обмануть, деньги он припрятал, а недвижимость переписал на родственников, то они устроят конкурс: распродажу купеческого имущества с молотка, а сам купец угодит в долговую яму, специальную тюрьму для должников.

Эта самая яма представляет из себя весьма интересное учреждение. Во-первых, это не яма, а флигель в здании городской полиции. Во-вторых, срок заключения в яме регламентирован только поступлением платежей на содержание узника. В-третьих, платежи на содержание узников поступали непосредственно от их кредиторов. Пребывание в яме было своеобразным поединком. Кредитор надеялся, что должнику, спрятавшему деньги, свобода покажется ценнее капиталов, а должник, что кредитор устанет платить, либо поверит, что никаких спрятанных денег у него и нет.

На яму распространялись традиции московской благотворительности. Городской голова Алексеев раз в год выкупал из ямы одного должника.

Купеческая честь играет определяющую роль, получите ли вы выгодный кредит или окажетесь в тюрьме.

Старообрядчество

Среди самых видных московских купеческих фамилий не менее половины относятся к старообрядческим родам. Тема эта очень сложная. Хотя преследования старообрядцев в Российской Империи в XIX веке нельзя назвать религиозными гонениями, последователи раскола не торопились декларировать свою религию публично. Многие старообрядцы ходили на службы в никонианские храмы, и вот их уж точно ничем внешним нельзя было отличить от православных. К тому же эпоха сословного перелома, пик купеческого могущества — это эпоха слома традиционного общества, переход к массовому обществу модерна, когда факторы религии и общины стали стремительно ослабевать — да, конечно, Морозовы, одни из богатейших людей в мире были старообрядческой семьёй, но сам Савва Морозов скорее всего был атеистом.

При разговоре об успешности старообрядческих купцов либералы любят цитировать Макса Вебера, работу «Протестантская этика и дух капитализма». Понятно, как они до этого додумались: и у них, и у нас успешные в бизнесе раскольники — может быть это связано? Нет. Русский раскол и протестантизм произошли из принципиально разных предпосылок.

Наибольшая энергия в исследовании старообрядческого купечества принадлежит самим старообрядцам. И это всерьёз путает вопрос. Будучи людьми религиозными, во многом до сих пор ощущающими себя в конфронтации с церковью и государством, старообрядцы используют исследования как пропаганду своей религии и образа жизни. За научноподобной старообрядческой литературой часто скрывается довольно примитивная агитация. «Почему старообрядческие купцы были такими успешными? Да потому что старообрядчество просто лучше». Православный крестьянин только и делал, что страдал от алкоголизма и одиночества. Старовер же вёл общинный и благочестивый образ жизни, который сам собой способствовал накоплениям. Интересно, что сами староверы напирают на общинный фактор своей экономики, что несколько противоречит духу капитализма, который им же приписывают либералы. На моём любимом канале «Файб», ведущий по имени Файб всерьёз рассказывает, что среди староверов не было предосудительным брать проценты по кредитам. В старообрядческом исследовании предприятий староверов неумеренно рьяная пропагандистка всерьёз убеждает публику, что для дельцов-староверов было в радость дать в долг не только беспроцентно, но и безвозвратно — что хорошо иллюстрирует этику в среде даже в XXI веке.

Даже с численностью старообрядцев до революции ничего решительно не понятно. Сами старообрядцы уверяют, что их было около 15 миллионов человек — каждый шестой русский! Перепись 1897 года показывает, что было 2,2 миллиона. Однако перепись 1897 года была проведена до окончательного признания свободы вероисповедания в 1905 году, поэтому старообрядцы могут себе честно позволить сказать, что они просто скрывались от преследований царизма. Старообрядцы и до сих пор насчитывают 2 миллиона численности «по некоторым подсчётам» — а Росстат в современных переписях считает излишним узнавать, во что там веруют дорогие россияне.

Итого ситуация со старообрядчеством в купечестве совершенно парадоксальная. С одной стороны, это безусловный фактор, который явно влиял положительно на успехи старообрядцев в бизнесе. С другой стороны, совершенно непонятно, почему он влиял — благодаря связям в замкнутом сообществе, самоощущению себя отверженными, помощи Бога или заговору иностранной державы (Д. Е. Галковский утверждает, что старообрядцы финансировались Австрией).

Я даже съездил в Рогожскую общину, чтобы разобраться в вопросе! Поел в трапезной (додумался же приехать в пятницу — приготовлено всё вкусно, но я недостаточно духовно прозрел, чтобы наслаждаться постной пищей; ценник в 500₽ на обед для двух персон в 2025 году поражает воображение), купил книгу и ничего ровным счётом не понял. Всё это я к тому, что тема старообрядческого купечества слишком сложная и чтобы её раскрыть нужен отдельный материал, который я может и сделаю. Стимулировать меня можно звонкой монетой по донатным реквизитам Обыкновенного царизма. ГОЙДА.

Вместо выводов

Всем читателям, дочитавшим до сюда, автоматически начисляется прямо в карму бафф на поднятие капиталов, чтоб можно было и картинную галерею, и русскую национальную партию, и больницу из ваших доходов профинансировать. Просто так. Без повода.