ДЕЛО ГЛАДИАТОРОВ. ОСТРОВ ЭПШТЕЙНА ПО-СОВЕТСКИ

«Я только гладил…»

Советский министр культуры Георгий Александров был весьма примечательной личностью. Родился в семье электромонтера, был беспризорником, вступил в комсомол, возглавил избу-читальню.

Затем Александров закончил Тамбовскую совпартшколу, а потом поступил в Московский институт философии, литературы и истории имени Чернышевского, где впоследствии стал кандидатом философских наук.

Будущий министр успешно пережил чистки и уверенно двигался по партийно-номенклатурной линии. В войну возглавлял Высшую партийную школу ЦК КПСС, занимался пропагандой и агитацией.

В 1946 году Александров, как и положено советскому человеку, успешно настучал вышестоящему начальству (а именно Жданову) на газеты «Звезда» и «Ленинград», обвинив те в «идеологически вредных произведениях».

После войны Александров возглавлял Институт философии, а в 1954 году был внезапно назначен министром культуры СССР. Его таланты как философа оценивались более, чем скромно.

Вот, например, что пишет историк Тихомиров: «Почему Александрова сделали академиком — установить очень трудно. Никаких больших научных работ, кроме довольно среднего по значению своему учебника по истории философии он не имел».

Секрет же научной работы министра раскрыл Корней Чуковский: «Покойный Александров-академик прибег к такому способу: призвал к себе молодого человека, талантливого, и сказал ему: звонили из ГПУ, справлялись о вас, вообще вам грозит катастрофа: единственное для вас спасение — написать книгу в честь Сталинских статей по лингвистике. Тот в панике пишет, Ал. запугивает его вновь и вновь и получает книгу в 20 листов, на котор. Ал. ставит своё имя».

В общем, такого ценного кадра воспитала советская власть. Однако уже спустя год после назначения в министерское кресло блестящая карьера Александрова оборвалась. Всему виной стал смешной и громкий секс-скандал.

«Дело гладиаторов» началось с анонимного письма рассерженной матери в ЦК КПСС, которое удивительным образом оказалось на столе у самого Никиты Хрущева.

В письме анонимная мать рассказала о притоне, где советская элита, включая и высокопоставленных партийцев, совращает молоденьких девушек (а то и вовсе школьниц) самым омерзительным образом.

В тексте утверждалось, что 60-летний советский писатель Константин Кривошеин совратил 18-летнюю дочь заявительницы. Еще больше женщину возмутило, что писатель Кривошеин живет в роскошной квартире, имеет не менее роскошную дачу, хотя его пьесы никому не сдались.

Основной заработок Кривошеина, по мнению автора письма, построен на связях с советской номенклатурой, для которой тот организовал притон, где проходят массовые оргии и свингерские вечеринки.

«По словам дочери, у него постоянно бывают какие-то пары. Среди них министр культуры Александров с киноартисткой Ларионовой, академик Еголин с какой-то „Эллой“ из театра Вахтангова, профессор Петров с „Аней“ и много других, фамилии которых моя дочь не знала. В квартире настоящий притон. Разврат, пьянка, совращение девушек», — отмечалось в письме.

О природе этого доноса до сих пор не умолкают споры среди историков. Многие считают, что письмо было фейком, который успешно использовал Хрущев, чтобы расправиться с людьми Маленкова во власти.

А министр культуры Александров, как указывает исследователь Огрызко в статье «Александровский централ», уже к 1955 году был человеком Маленкова и, без сомнения, в развернувшейся борьбе поддерживал своего патрона.

Скорее всего, Хрущев знал о борделе товарища Кривошеина, но решил воспользоваться этим компроматом в подходящее время, чтобы избавиться от нелояльных себе партийцев.

Тем более, что в реальном существовании борделя для советской элиты сомневаться не приходилось. Сразу после получения анонимки начало раскручиваться «Дело гладиаторов». Есть две версии происхождения этого названия.

Согласно первой, Хрущев на заседании бюро московского горкома партии долго орал на участников секс-скандала, а потом поинтересовался у партийного деятеля и ученого Александра Еголина: «Ну Александров-то мужик молодой, я понимаю. А ты-то в твои годы зачем туда полез?»

В ответ на это Еголин жалобно промычал: «Так я ничего, я только гладил…»

По другой версии, советскую номенклатуру прозвали «гладиаторами», потому что она была не менее развращена, чем любители сексуальных оргий в Древнем Риме.

В ходе расследования выяснилось, что на даче и в квартире писателя Кривошеина был устроен элитный бордель, куда завлекали студенток и девушек из балетных и театральных училищ.

Посещали этот бордель далеко не последние «гладиаторы» Советского Союза. Там бывал министр культуры Александров, члены-корреспонденты Академии наук СССР Александр Еголин и Михаил Иовчук, замзаведующего отдела науки и культуры ЦК КПСС Владимир Кружков, замдиректора Института мировой литературы профессор Сергей Петров и многие другие высокопоставленные коммунисты.

У завсегдатаев борделя даже был свой собственный новояз. «Диссертация» обозначала девушку, «защитить диссертацию» — совратить девушку, «написать рецензию» — продать ее секс-услуги.

О гареме Кривошеина сразу поползли слухи самого пикантного характера. Рассказывали, что в борделе для советских политиков работали студентки младших курсов московских вузов и что это место прикрыли после самоубийства одной из несовершеннолетних девушек.

Другие говорили, что актрисы «ансамбля ласки и пляски имени Александрова» составляли гарем, обслуживавший советских идеологов на какой-то даче, а сам Александров там купал в шампанском актрису Анну Ларионову.

Затем в «деле гладиаторов» появилось новое письмо, а сама история начала развиваться по довольно мрачному сценарию. В прокуратуре была обнаружена еще одна жалоба, на этот раз от совершенно конкретного человека.

Инструктор по культуре исполкома Пролетарского района Москвы Зинаида Лобзикова просила спасти свою дочь Алину из подпольного притона литератора Константина Кривошеина. Алина была студенткой балетного училища. Сладострастные советские функционеры всегда предпочитали дояркам и шпалоукладчицам актрис и балерин.

Кривошеин познакомился с начинающей балериной Алиной и пообещал сделать примой Большого театра. При этом советский литератор намекнул на знакомство с министром культуры.

Он действительно познакомил девушку с Александровым, но исключительно для одноразового использования. Дальше девушка пошла по кругу.

Советские мыслители силой удерживали Алину на даче, пока ее не разыскала мать Зинаида. После этого на женщину совершили нападение, и через пару недель она загадочным образом скончалась в больнице. Концы в воду.

Надо сказать, что фигуранты «дела Гладиаторов» отделались довольно легко, хотя в их действиях можно было найти целое соцветие не самых приятных уголовных статей. Итогом расследования стала резолюция «О недостойном поведении т. Александрова, Еголина и других», которая закрытым письмом была разослана во все партийные комитеты — от обкомов до горкомов.

Бывший министр культуры Александров был сослан в Минск, где продолжил заниматься антинаучной марксистской философией. Старый «гладильщик» Еголин просто незаметно был выведен из научного сообщества.

Члена-корреспондента АН СССР Владимира Кружкова сослали за Урал, главным редактором свердловской областной газеты «Уральский рабочий».

Лишь хозяин борделя Кривошеин был приговорен к реальному сроку заключения, но не за сексуальные преступления, а за спекуляцию и нелегальную торговлю антикварной живописью. Иронично, что это был уже его второй срок по этой же статье.

Однако по касательной «дело гладиаторов» задело многих крупных советских функционеров. Так, был снят с должности министр внутренних дел Круглов. Круглова обвинили в провале работы органов МВД.

Под предлогом борьбы за нравственность Хрущев предельно эффективно расправлялся со всеми нелояльными себе кадрами, пускай и куда более мягкими, чем его предшественник, методами.

Впрочем, уровень нравственности среди советской номенклатуры только падал, а массовое моральное разложение брало все новые крепости, как и положено большевикам.

Но об этом уже в следующих текстах. Пока же я вас только поглажу.