КАК БЕСЫ ПОМЕШАЛИ МНЕ ПОБЫВАТЬ НА КРЕСТНОМ ХОДУ

Накануне крестного хода я наполнил свою машину женщинами до отвала. Всё пространство ими не занятое занимал либо я, либо палатки, пенки и спальники. Дорога стелилась и метр за метром приближала нас ко славному городу Пушкину и неведомым зверушкам, скрывающимся в лесу под ним. Мои спутницы заряжались шампанским под Зверей, Буланову и Кадышеву, а те из них, кто знал, куда мы едем, отмечали, что лучшая часть нашей поездки — это сейчас.

Метры дороги неизбежно окончились, пробки на ж/д переездах были перетерплены, города остались позади и мы рассекали просёлочные ухабы в золотой час меж колосящейся пшеницы.

Мы приехали по геотегу, на котором не оказалось абсолютно ничего. Просёлочная дорога давала круг по полю, а значит следовать по ней было абсолютно бессмысленно. Я взглянул ещё раз на карту и внезапно всё понял. Единственный способ найти лесной лагерь, в котором происходила какая-то туса — это выйти на берег водохранилища и идти вдоль него. Я подъехал максимально близко в лес. Мы спешились и колонной отправились в лес. Женщины заряжали строевые песни. Звучали хиты «Не для меня», «Когда мы были на войне» и, конечно, конь.

Мы шли довольно долго по лесу, не менее получаса, до того как выйти к берегу. Там было откупорено новое шампанское, опробовано водохранилище. Все чужие женщины отправились окунаться, а с моей мы намочили ноги и обнимались на берегу. Розовый закат отсвечивал по воде и всё вокруг было красивым, нежным и волнительным.

Вопрос, почему бы нам не остаться здесь, я, конечно, задавал, но только внутри себя. Женщины хотели добраться до пункта назначения. Или изображали, что хотели добраться. Мы обсудили физическую сторону изнасилования, собрались обратно в маршевую колонну, вооружились бодрой песней и пошли вдоль берега. Все негодовали, почему нас никто не встретил, почему нам прислали кучу геотегов, каждый из которых показывал не туда, почему нас никто не ищет. Мы подходили к каждому костру, рассчитывая увидеть неофолк фестиваль, но там оказывались обычные люди, жарящие шашлыки на природе.

Мы доплутали до темноты и шли ещё дальше, пока ночь не разрезала длинная гирлянда обычных фонариков. Мы было её прошли, поскольку оттуда не доносилось ни единого звука, а это всё позиционировалось как дарк неофолк абракадабра фестиваль и мы ожидали звуки музыки. Но нет. Звуков музыки не было, потому как фестивальщики в глубине леса опасались явления стражей порядка, оттого и сами вели себя более-менее прилично.

Мы прошли к импровизированной сцене, на которой выступала тёмная ведьма инди дарк сага тантра группа. Вокалист кратко рассказывал о каждой песне.

— Эта песня называется «болото» и она типа о том эээ как единение типа с природой ээээ помогает всё понять. У меня и самого эээ типа было недавно, что, я, короче, пришёл к болоту в лесу и всё эээ понял.

Я понял, что вокалист косноязычен и выдаёт цитаты волка. К слову цитат волка этим вечером было предостаточно. В этом месте они произносятся, когда люди пытаются «поговорить о жизни». Вообще, стихотворение Сорокина «Июнь» мудрее любого разговора и размышления, которое я могу вспомнить оттуда.

Начали петь. Пели тихо то на немецком, то на русском. Про пение мне сказать, в общем, нечего. Единственное, что я оценил — это лояльность аудитории. Мы на Обыкновенном царизме столько людей собираем на оффлайн-ивентах в центре города с публичным анонсом, а тут собрали друзей друзей числом человек в сорок где-то за три пизды, так и не выдав ни одного корректного геотега.

Приступили к знакомствам. Лиза, прибывшая со мной, искала зарядку для айфона, которую ей тут же дал человек с позывным Ярик. Ярик был со странной кудрявой причёской, выбритыми висками и бодро украшенный пирсингами, выглядел радушно. Позже я узнал, что у Ярика есть пизда. Пизда не мешала Ярику говорить о себе в мужском роде, причём говорил он о себе довольно много и всегда смущённо хихикая. За этот вечер я случайно узнал его любимую группу (тут же забыл), что он играет на гитаре (довольно средне) и что в паспорте у него фото до того, как с ним приключилась это странная история, что он Ярик (Ярик был довольно симпатичной тёлкой. Ну или мне так показалось в темноте).

Специфика всего ивента была в том, что люди просматривались только в отсветах костров и факелов. Вот в этих самых отсветах я стал примечать, что число людей странноватых здесь — подавляющее поголовье. Стоял огромный мужик с огромнейшей же бородой в юбке и с кошачьими ушами. Он идентифицировал себя как женщина, которую зовут Ави, но раньше его эта же компания знала Серёжей. Рядом бегала по потёмкам его бывшая, которая постоянно искала бухло. Именно после отношений с ней Серёжа усомнился в исходной воли провидения и решил, что теперь он женщина-Ави. Мне хочется верить, что тяга прибухнуть в этот вечер у его бывшей была обусловлена грузом вины и ответственности.

Хотелось есть. Мы приступили к прожарке сосисок, которых взяли с собой 50 штук, какой-то гражданский нам выдал порцию куриного шашлыка. Пошли ко другому костру утолять голод духовный. Там просветлённый тип бодро отплясывал, стуча по бубну. После немой композиции принялся петь и вообще-то очень красиво исполнил немецкую сагу о том, как принц отвергает принцессу троллей. Вот он — вред предрассудков!

Под бубен же дальше был исполнен казачий репертуар моих подруг. Принялись за коня. На звуки Расторгуева костёр уплотнился большим числом людей. Небинарные педовки наизусть распевали «Я ВЛЮБЛЁЁЁН В ТЕБЯ, РОССИЯ, ВЛЮБЛЁЁЁЁН», я пел вместе с ними, впрочем, подозревая, что всё это какая-то постирония. И всё-таки это было довольно неожиданно и даже трогательно, что даже в этой области тьмы просвечивает безусловный русский свет. Правая идея найдёт путь к вашему сердцу, где бы вы ни были.

После коня просветлённый тип пытался исполнить песни про «белые обои, чёрную посуду, нас в хрущёвке двое», но эта у него под бубен уже не вышла. Педовки раздобыли гитару и принялись бренчать. Одна из них заметила, что надела водолазку задом наперёд. Моя женщина немедленно призвала её снять. И, да, педовка сняла. Под водолазкой небинарной персоны оказались сиськи. Все настолько не ожидали этого, что через буквально десять секунд у костра осталось только два человека. Ещё одна небинарная персона и девочка, которой стало неловко от массового дезертирства. Покидая костёр, я терзался чувством вины, потому что побег от женского обнажения выглядит как демонстрация отвращения. Впрочем, мне было поебать и вся эта небинарщина действительно вызывала у меня отвращение.

У другого костра полные заукраинского запала пидорки на мотив Мурки распевали песню Кати Беломоркиной Девки-Анархистки (Путин, ты власть фашистская), которая показалась мне очень унылым оппозиционным нытьём. К пидоркам подсел чел с длинными подкрашенными волосами в милитари-куртке с шевронами. Позже я узнал, что его позывной — Древоёб. Он врубил с колонки песню «Стоит Волчанск». От этой песни я окончательно потерялся и глаза у меня полезли на лоб и захотелось что-то сделать. Я довольно спокойно отношусь к любому оппозиционному пацифизму, даже если он глупый и наивный: зачем люди умирают, дед сошёл с ума, эта война никому не нужна и прочая, и прочая. Но встретить в благословенной роще под Пушкиным откровенную симпатию к армии врага я никак не ожидал. В такой момент у меня просыпается желание расстрелов, депортаций и репрессий. Чел почему-то не допел свою сагу ВСУ, зато предложил нам с девушкой что-то обсудить. Мы отошли буквально метро на десять и он объявил нам, что на этом мероприятии запрещено кричать гойду. Мы было начали формулировать ответ, как Древоёб спешно исчез, не собираясь его слушать.

Какая-то внутренняя служба решения конфликтов извинилась за Древоёба, но из уважения к заукраинскому большинству предложила не кричать гойду. Я в рот ебал уважать заукраинское большинство, но и просвещать его гойдой мне казалось метанием бисера перед свиньями. Мы несколько потерялись, как вдруг появилась благословенная идея съебать. После того как мы собрали палатку, небинарная персона с сиськами словила паническую атаку, отчего её все принялись утешать, подсказывали как правильно дышать и прочее. Лучше бы они сказали ей перестать маяться дурью.

В кромешной тьме посреди ночи нам удалось найти машину куда быстрее, чем лагерь фестиваля вечером. Мы сели и уже надеялись выбраться на трассу, но застряли в мокрой глине.

Выбраться из мокрой глины оказалось труднее, чем в неё попасть. Сначала я попробовал объяснить своей женщине базовые принципы работы автомобиля, чтобы подтолкнуть её. Всё пустое. Машина стояла как вкопанная. Подложили ветки из леса под колёса для сцепления. Машина стала раскачиваться, но так и не смогла преодолеть финальный затык.

Мы пытались выбраться из грязи, но грязь не собиралась так просто нас отпускать.

Из ниоткуда дамы нашли Яндекс таксиста, который приветливо предложил вытянуть каршеринг. Я измазался в грязи с ног до головы, но смог уцепить трос за заднюю ось автомобиля.

Машина выехала, но грязь плотно набилась в бампер и буквально вырвала его из тела китайского куска говна, которое в России по заблуждению называют автомобилем. Мне уже было всё равно — главное свалить уже. Трасса и Россия за пределами этого леса воспринимались как нечто доброе и светлое. Даже мусора, которые при виде автомобиля в глине собрались вести меня к наркологу, воспринимались как уважаемые люди. Они даже ни разу не вымогали у меня взятку, а после осмотра автомобиля, столкновения с возмущенным взглядом моей Оли и абсолютно спокойными моими ответами отдали паспорт и права и даже смешно пошутили — предложили вернуться и поехать к наркологу после того, как помоюсь.

Единственное, чего мне было по-настоящему жаль, что я не попал на общемосковский крестный ход на следующий день. Но что ж поделать. Нужно было столкнуться с бесами, чтобы понимать всю важность пути к ангелам.