Книга русских
Первые наброски к обсуждению
По сути нам нужен свой русский «Капитал» и «Манифест коммунистической партии», Библия и Катехизис, определяющее правую идею сочинение. Рабочее название «Книга русских», хотя, конечно, речь идёт не о буквальной книге.
Работа должна соответствовать времени, должна быть в удобоваримых форматах и должна сочетать несочетаемое: понятна и интеллектуалу в дальнейших его исканиях и нормису, который просто мимо проходил.
Старички должны сказать: да, это и есть русская идея. Неофиты должны преисполниться восторгом, которым преисполнилась часть аудитории Болотной от явления «Спутника и Погрома». Любой человек, ознакомившись с этим трудом должен понять, что такое русский национализм — и иметь возможность его исповедовать. Да, я полагаю, что политические идеологии люди именно что исповедуют.
Возможно, подобный проект должен выходить в нескольких форматах — книга, сайт, видео, шортсы, всё, везде и сразу.
Это касается в первую очередь критериев работы. Давайте перейдём к смысловой части.
Что такое идеология?
Идеология — это система взглядов и ценностей, на основании которых люди осмысляют политику, объединяются в партии и политические сообщества. Идеология — это что такое и что такое плохо в государственном и национальном масштабе. В этом есть её принципиальное отличие от религии, которая отвечает на эти же вопросы для человеческой личности, души. Вопросы те же — предмет другой.
Всякая религия отвечает, откуда берётся душа, как она бытует и куда потом девается. Всякая идеология должна отвечать на те же вопросы относительно народа и государства.
Идеология должна предоставить целостную картину мира и предложить варианты создания государства, которое в рамках этой картины мира будет наиболее успешно выполнять свои цели.
Понятно, что всякая идеологизированность — это спектр. Даже ближайшие соратники не согласны друг с другом в различных вопросах. Всякое идеологическое движение сталкивается уже с тем, что люди расходятся между собой и делятся на фракции, ответвления и етс (нацконы, нацболы и нацлибы).
Ещё ничего, когда у идеологии изначально был канон, от которого можно трактовать отклонения — отклонения вправо и влево от «Капитала» Карла Маркса. Действительно тяжело дело обстоит с идеологиями, у которых единого центра никогда не было. В русские националисты можно справедливо записать и декабристов, и Союз Русского Народа, и Солженицына, и Дёмушкина, и Андрея Никитина. Что у них общего? Правильно, довольно мало. Если считать русским национализмом дистиллированное общее между русскими националистами, то бездны смыслов исчезнут вникуда, а идеология редуцируется до антагонизма массовой миграции из Средней Азии.
Удовлетворимся ли мы этим?
Естественно, нет.
При всём при этом тот идеологический процесс, который я призываю зафиксировать уже довольно сильно опоздал. Национализм «Спутника и Погрома» — это национализм последней надежды на европейские ценности. В 2025 году европейские ценности — это донат хохлу, паспорт Махмуду и нулевые перспективы перед Глобальным Югом.
Глобальный Юг — это то ещё нечто, которое западный мир не потрудился осознать. Китай надвигается, а ему на смену идут нейросети и роботы. Человечество не ждёт от будущего ничего хорошего, а развитие технологий люди связывают не с надеждой, а со страхом.
Эти проблемы не связаны с национализмом и правой идеей напрямую, но мы находимся в эпоху настолько коренного перелома идентичностей, быта, семьи и традиций, что всякое движение, которое на них опирается, испытывает двойные трудности.
При том, левые с их едва ли жизнеспособными представлениями о квирполиаморных коммунах, хотя бы предлагают своё видение семьи будущего. Правые предлагают опираться на традиционную патриархальную семью, попытка возродить которую — как это делает, допустим, Герман Стерлигов — выглядит маргинальной даже в правых кругах. (NB. Патриархальная семья — это та, что до нуклеарной, которая объединяет в одну иерархию часто под одной крышей все живущие поколения одной семьи по мужской линии).
На все эти вопросы «Книга русских» не даст ответа. Но само формулирование этих вопросов нам нужно, чтобы, во-первых, понять, принципиальную недостаточность данного труда для идеологического соответствия текущему часу, а, во-вторых, чтобы понять как слом старых вех влияет на восприятие смыслов.
Веком идеологий был прошлый век. В XX веке идеологии могли мобилизовать сотни миллионов людей на войну, в которой могли погибнуть десятки миллионов человек. XXI век относится к истине сложнее и проще. XXI век относится к истине либерально, что означает, что само понятие истины обесценилось. Истина — это всё, что угодно, что примерно означает то же самое, что ничто не истина.
Чтобы новый СДВГ-мир воспринял идеологию как что-то значимое, нужно, чтобы широкими кругами она воспринималась не как сборник идей, а как объект квазирелигиозной веры. Только это сможет гарантировать нужное упорство общества в распространении идеи и борьбе за неё.
Одновременно с этим кризис левой идеи на западе и так называемый правый поворот учат нас смотреть чуть вперёд.
Левые интеллектуалы запустили децентрализованное распространение квази-религиозных идей, но утратили способность управлять ими. Левые низы оказались побеждаемы. Кажущаяся сила левой повестки уходит в небытие, а прошли считанные годы.
Дополнительный вопрос заключается в том, зачем нужна идеология в мире без политики — например, в Российской Федерации. До массовой политики идеологии не были особо нужны. В мире массовой политики они либо реализовывались партиями на выборах, либо мобилизовывали общества при тоталитарных режимах. В нацистской Германии не было буквально ни одной семьи, которая для нацизма была бы лишней. Более того, вклад от каждой семьи в общее дело нацизма был обязателен. То же можно сказать и про коммунистический СССР. Каждый его гражданин был соучастником строительства нового общества.
Для чего нужна идеология в путинской РФ? Чтобы голосовать за Путина? Так с путинским консенсусом РФ справляется даже без политической программы, не то что без идеологии. Чтобы воевать? Так тогда идеология — это просто дополнительная строчка в пиар-кампании контрактов с МинОбороны. И не факт, что наличие единой идеи сделает эти контракты более продаваемыми. Сейчас во внеидеологичной РФ вы можете пойти хоть к правым фанатам в Эспаньолу, хоть к белым монархистам в Имперский Легион, хоть к красным в Сталинские соколы. Уверен, среди пёстрой солянки добровольческих подразделений ВС РФ есть варианты и для либералов, и для пацифистов.
По форме и образу жизни государства, в РФ идеология может быть нужна только оппозиции власти из среднего класса. Реальные государственные элиты во всех этих ваших идеях не заинтересованы — они выгодополучатели государства как оно есть. Низы слишком сосредоточены на выживании и слишком благодарны государству (и во многом справедливо), чтобы о таких вещах вообще думать. Остаётся только средний класс, который по меткому выражению Сола Алинского характеризуется формулой: имеют немногое, хотят большего (между неимущими низами и имеющими многое верхами).
Только средний класс в России может нуждаться и в политике, и в идеологии. И первая его задача — сохраниться и преумножиться в условиях глобального роста власти государств, корпораций, технологий и демографического давления азиатов и негров.
В определённом смысле русская нация и русский средний класс — это одно и то же.
Из чего «Книга русских» должна состоять?
Чешский национализм начался с деятельности будителей — национальной интеллигенции, которая рассказала чешской нации о том, что она существует и право имеет. Русской нации следует воспользоваться примером, выделить ключевых общественно значимых националистических интеллектуалов и составить из синергии их творчества свою «Книгу русских». Я руководствуюсь казуистическим методом определения общественной значимости, не подразумевая мою личную симпатию.
Ключевыми русскими националистическими интеллектуалами первой четверти XXI века я считаю: Шафаревича, Галковского, Лимонова, Крылова, Холмогорова, Просвирнина, Нестерова. Очень коротко, список этот следует расширять как можно шире. Я лично смотрю на это и думаю, неужели это всё? Но, на самом деле, если пишущих русских националистов можно исчислять если не сотнями, то десятками, то критерий «не просто пишет, а осмысляет и формулирует идеологию» сильно сократит список — особенно, если отсечь тех, кто в сотый раз излагает старые песни о главном.
Впрочем, даже массив текстов заявленных авторов открывает перед дерзнувшим суммировать, объединить и кодифицировать литературно-идеологический процесс, задачу, для которой можно смело открывать отдельные кафедры сразу в нескольких топовых вузах. Ведь из этого массива текстов следует вычленить идеологическое отношение ко всем вопросам национализма, которые только смогли обозреть наши будители.
Тут сразу можно нахмуриться и спросить, что делать с вопросами, по которым у будителей были споры. Чтоб далеко не ходить — Просвирнин с Крыловым яростно спорили по вопросу косовороток. Крылов считал, что это круто и вообще национальная одежда. Просвирнин — что русский национальный костюм — тройка, и вообще нечего заимствовать ничего у крестьян. И что с этим прикажете делать? Забить, потому как мелочь? А с каких пор у нас вопрос, что есть русская национальная культура можно считать мелочью? И как тут быть? Признать правоту того, кто составителям больше нравится? Или признать правоту того, кто больше нравится по этому конкретному вопросу? Или признать две точки зрения сразу? Или всё-таки русская культура не косоворотками едина, а этот вопрос действительно немногое значит? Но если это мелочь, то что же тогда делать с действительно крупными разногласиями? Приводить мнение каждого? Однако, если так сделать, то «Книга русских» выиграет в признании консенсуса, но проиграет в идеологической целостности.
ТЯЖЕЛО.
Цитатник ведущих будителей можно попробовать составить. Но тут придётся мирить непримиримое: буквально красных и белых, отношение к капитализму и плановой экономике, империализм и изоляционизм, демократию и автократию. В некоторых случаях это же самое придётся сделать в отношении одного автора в разные периоды творчества (национал-демократический и царистский периоды творчества Просвирнина). Один из важнейших интеллектуалов национального движения — Галковский — при всяком удобном случае и вовсе отмежёвывается от русского национализма.
Хорошо, допустим мы пойдём совсем другим путём. «Книгу русских» напишу я, Артемий Сыч. Допустим, меня на это хватит, выйдет написать 300 тысяч символов отборной националистической идеологии. Я даже опираться могу не только лишь на себя, а на переосмысление хотя бы вот всех этих фамилий.
Отсюда уже вылезут следующие вопросы: да кто это такой ваш Артемий Сыч, чтоб идеологии формулировать? И прочие сопутствующие.
ТОЖЕ ТЯЖЕЛО.
И, да, у меня нет решения означенной проблемы. Это наброски моих размышлений, надеюсь, что наши самые лучшие подписчики примут участие в обсуждении, потому что я не могу прийти к решению целого списка дилемм.
Тяжело всё с правой идеей, ей тяжело жить, а нам без неё жить ещё тяжелее. Так что надо нам друг другу помочь.
Комментарии с Sponsr:
Задачу ВОЗМОЖНО получится упростить, если рассмотреть условную "КР" как своеобразный "символ веры" (тем более аналогия с религией уже прозвучала).
Каковы функции "Символа веры"?
Разрешение спора "косоворотка vs клстюм-тройка" никак не помогает выполнению ни одной из этих функций (да и современная косоворотка вполне прилично смотрится с костюмом-тройкой).
А значит, этот вопрос можно смело игнорировать и вынести во вспомогательные материалы.
А вот вопрос экономической модели проигнорировать не получится: экономика существенно влияет на социальную реальность в целом и национализм в частности.
Пассионарий 14 авг 2025
Я бы не ограничивался текстами философов 21 века. Ильин - наше все, к примеру. И вопросы про одежду пока оставил бы, их уже потом можно решать в качестве второстепенных.
АА 26 авг 2025
Мы настолько слабы сейчас, что главный вопрос: "как стравить врагов русских?", его нужно непрерывно держать в мыслях.