Война-2026

За прошедшие недели я написал две колонки о падении рейтингов Путина. На днях попался пост в телеграме, мол, все свидетели падения рейтингов ошибаются — 80% одобрения деятельности президента не нормальный показатель, а эффект сплочения на фоне войны. Сейчас рейтинги стабилизируются и происходит демобилизация общества. Рейтинги вернутся к 2021 году, и всё у Путина будет хорошо.

Конечно, во многом автор прав. Да, действительно, до войны рейтинг Путина был между 60 и 65. Да, это более естественное состояние рейтингов главы государства. Да, всё это можно описать синдромом отмены от эффекта сплочения. Но всё же кое-где автор просчитался. Ведь война продолжается. И хороший рейтинг в бессмысленном 2021 году — будет плохим рейтингом в судьбоносном 2026-м.

Война перестала быть центром общественного внимания, на пятый год люди отключили себя от сопереживания ей. Тот же процесс происходит и на фронте. Источник на запорожском направлении красноречиво описал состояние духа бойцов: «все заебались, и всех всё заебло». Отдельно он упомянул, что солдатам особенно опостылел режим постоянного замута себе необходимых вещей, стало стыдно просить прислать гуманитарку, да и просить уже не у кого.

Эксперт прав — люди внутренне демобилизуются. Эксперт ошибается — война не закончилась. Война не уменьшилась. Это всё ещё абсолютно судьбоносная война для страны, на которую народу становится всё больше плевать.

Раз в год война делает оборот и меняется до неузнаваемости. Меняется и восприятие различных периодов. Взять хотя бы 2022 год — потери по публичным некрологам составляют в среднем 1,5 тысячи человек в месяц. Тогда 2022 год казался катастрофой, сейчас уже ощущается потерянным раем, вот бы всегда воевать как в 2022-м!

2023 год казался очень неопределённым и непонятным. Потери по публичным некрологам составляли 2,5 тысячи человек в месяц. Но мы тогда определённо побеждали.

В 2024-м, наоборот, казалось, что мы сдвинулись с мёртвой точки. Мы наступали везде, кроме Курской области, а в Курской области украинцам не светило ничего хорошего. На деле именно тогда стартовала гонка беспилотных систем, выйти из которой победителями не получается до сих пор. Публичные потери в январе составили 3 тысячи человек в месяц, в декабре — 6242.

В 2025-м, можно с уверенностью сказать, что мы теряли в среднем по 5 тысяч человек в месяц. Вход вошло понятие killzone — зона досягаемости фпв. Все боевые действия планируются с уважением к термину, потому как в killzone солдаты и техника живут, пока их не заметил противник. А противник замечает всё, и число дронов увеличивается, и число пилотов дронов увеличивается, и фронт насыщается НТРК, и обе стороны конфликта развивают БПЛА как системы, противопоставляя вражеской стене дронов свою. У нас появляется «Рубикон», а у противника во главе СБС становится Мадяр, который буквально клинический русофобский садист, который садится перед микрофоном и каждый день с кровавыми слюнями комментирует удачные попадания по нашим.

Больше не работают мотоцикл и багги, фпв-шек хватает и на них. Отправление куда-либо техники колонной теперь выглядит как жест отчаяния. Техника вообще всё реже появляется на поле боя. Да и пехоты на земле стало меньше.

Основной тактической единицей сейчас служит двойка штурмовиков. Никаких способов маневрировать и защищать технику, чтобы вести эффективные атаки на ней, всё ещё не придумано, поэтому остаются они, одинокие передовые солдаты миллионной армии. Двойки, во-первых, достаточно малозаметны. Во-вторых, и об этом неприятно думать, в случае чего двойка становится приемлемой потерей.

Двойки движутся по посадкам. В посадках часть из них замечают операторы БПЛА противника. Бывают, конечно, случаи, когда обнаруженные выживают, но чаще всего быть замеченным равно погибнуть. В этот же момент другие двойки проскальзывают незамеченными, занимают позиции, на которых могут находится абсолютно изолированные месяцами.

Так выглядит район боевых действий. Заплатки наших позиций, меняются заплатками позиций противника, а между ними десятки квадратных километров пустоты. В небе на 40 километров ведут бои операторы БПЛА, жгут всех, кого видят. И в первую очередь охотятся за операторами БПЛА противника. Когда внутри 20-ти километров, где есть наши двойки, убьют всех операторов БПЛА противника — жизнь станет полегче. Но считать территорию своей и контролируемой мы сможем только, когда операторов БПЛА убьют и в следующих 20 километрах. И двойки выходят снова, по необеспеченной земле. И они отходят всё дальше и дальше от территории, которую можно было бы считать условно безопасной.

Большую часть времени их занятия сугубо рейдерские. Они не готовы с автоматом наперевес встречать армию врага. Название «штурмовиков» тоже какое-то неправильное. У штурмовика есть рубеж, который нужно взять. Цель выдвинувшихся двоек несколько другая — им должно повезти и их должны не спалить с неба, они должны прокрасться и увеличить присутствие.

В играх по типу Battlefield механика захвата флага схожа с Украинской войной. Флаг захватывается, когда число людей в команде на определённой территории превышает число противников. И для этого, как вы понимаете, вовсе необязательно врагов прямо-таки убивать, достаточно, чтобы вас было вокруг флага больше. Можно даже просто прятаться. Когда вас станет безусловно больше, они всё равно ничего с этим сделать не смогут. На войне зона захвата становится в 160 квадратных километров, но механика та же.

Двойки скребут по армии всеми возможными средствами. Одно из основных таких средств — дисциплинарные взыскания. Русская армия на фронте перестала и пить, и наркотики употреблять. Потому как, начиная со второй линии, военная полиция рыщет в поисках солдат, решивших пригубить хотя бы даже и банку пива. И банка пива слишком часто оборачивается походом туда, чтобы рисковать её пригубить.

В феврале Украина начала контрнаступление в Запорожье, и мы тогда потеряли много территории. Однако видео боёв, поражений фпв было довольно мало, а к текущему моменту мы и вовсе контратакуем на контратаку. Причина довольно резкого изменения территорий на Запорожье очень проста — ни одна из сторон её вполне не контролирует. Наши двойки, их двойки перемешиваются между собой. Они контролируют очень мало территории. И задача их не столько контролировать, сколько присутствовать. А причина всё та же — фпв.

Светлым временем вспоминаются 2023 и 2024 годы, когда можно было считать темп производства снарядов в России. Она производила их больше, чем во всех странах НАТО вместе взятых, а на фронте к тому же артиллерия играла определяющую роль. Помните, знаменитое «Шойгу, Герасимов, где снаряды?»

Сейчас этот вопрос не стоит, снарядный кризис вполне решён, а артиллерия потеряла свою роль в войне. Killzone распространилась и на неё, что само по себе снижает номенклатуру применяемых вооружений. Наш источник с Запорожья утверждает, что раньше на фронте постоянно звучали залпы орудий и РСЗО, сейчас изредка слышны одиночные выстрелы. Пушки выехали из зоны смерти, а работать за её пределами не может большая их часть.

Наш источник на Добропольском направлении служит наводчиком артиллерии. Своё состояние он описал «Я жив-здоров, слава Богу. Ну… Здоров — нет, но жив». Его машину подбили на боевом задании, подловили на перекрёстке, где сходились 4 дороги. Экипаж обошёлся без потерь: две контузии, два триста (контузии источник за ранение не считает). Экипаж осознавал риски своего маршрута. «Пехота нам так и сказала: „Вы конченные“. Но у нас задача была такая».

Украина не могла рассчитывать на артиллерию. У украинцев изначально её было заметно меньше, поэтому перестрелять наши пушки они никогда и не могли. И в каком-то смысле это была большая удача для украинцев. Мы вот на артиллерию очевидно рассчитывали, и теперь в гонке БПЛА побеждаем не мы (по крайней мере, пока).

Ещё большой надеждой были авиабомбы с модулями планирования и коррекции. Действительно, и до сих пор мы сохраняем превосходство в небе. Но война адаптируется и меняет правила игры. Для наших авиабомб с потрясающей точностью находится довольно мало целей. И ФАБы сейчас сыпятся не на штабы, а на посадки. То есть четыре 500-килограммовые бомбы направляются на окоп, чтобы убить двух бойцов ВСУ.

Были большие надежды, что проблемы решатся сами собой через перемалывание — через потери ВСУ и системный кризис в личном составе на земле. 2025 год побил все возможные рекорды, из украинской армии сбежали больше 200 тысяч человек. И фронт выглядит довольно пусто. И вот тут я рискну озвучить предложение. Едва ли в украинском обществе изменилось отношение к мобилизации в ВСУ. Какие-то бобики подъедут на бусике и отправят вас на смерть ни за что — звучит отстойно. Однако силы беспилотных систем ВСУ ведут отдельную рекрутинговую кампанию, которая заточена не на ТЦК и волочение за волосы по полу, а на приток специалистов. И вот стать таким специалистом в нынешней Украине может показаться завидным сценарием. И у каждого потенциального рекрута в СБС, помимо всех мотиваций вроде платят зарплату, дадут крутой шлем, можно защищать вильну Украину и проч. есть ещё одна — железобетонная — не заберут ТЦК.

И на этом фоне нет ничего удивительного, что у Мадяра не возникают проблемы с вербовкой. Судя по всему, к апрелю 2026 года украинские СБС достигли штата в 100 тысяч операторов. Задачи, которые ставят перед собой украинские СБС, — грандиозны. В частности они активно работают над тем, чтобы ввести в эксплуатацию наземных боевых роботов, которые заменят разбежавшуюся украинскую пехоту.

О численности СБС РФ достоверно ничего неизвестно. Украинский главком Сырский в начале марта заявил, что целевой показатель россиян на апрель — 101 тысяча человек в СБС. Откуда он эти цифры знал, можно ли им верить — всё очень сомнительно.

Наконец, ещё одна досадная новость. Украина обогнала Россию в количестве дальних дронов, которые используются для ударов по тылам.

Дроны стали центральным вопросом. Как ни была бы отважна пехота, как ни была бы точна артиллерия и авиация, какую бы защиту не давала бы экипажу бронетехника, на этой точке борьбы дело решают БПЛА. И без решительного перевеса в них, мы не увидим победы. Без решительного перевеса в БПЛА война будет выглядеть как унылый и кровавый тяни-толкай с минимальными изменениями в территории.

Пока ни одна из сторон не отступает. Сейчас украинцы чуть выползли вперёд и, начиная с февраля, показывают возросшую эффективность: дроны стали бить чаще и дальше. Но, с другой стороны, полгода назад Россия тоже казалась однозначно впереди. Вероятнее всего, она даже и была. Просто это опережение на половину носа, качественного скачка не произошло ни с одной из сторон.

Что это, в целом, означает? Что исход войны сейчас решается не на поле боя, а в рамках рекрутинговых кампаний Минобороны, которая стремится привлечь операторов, инженеров и айтишников на службу отечественным беспилотным системам. Агитационная кампания сместилась с рабочих окраин, где баннеры «Списание долгов до 10 миллионов» завлекали тех, кому оно явно очень нужно, в университетские кампусы. Иноагентское СМИ «Гроза» насчитало 269 университетов, агитирующих студентов вступить в СБС.

Русский оператор СБС не рискует в любой момент оказаться в бусике. Нет значимого фактора страха не подписать контракт с СБС.

При этом нам недостаточно сохранить просто паритет. Нам нужно перегнать Украину. Ну вот хотя бы в 1,5-2 раза постоянно оставаться впереди.

Ещё исход войны решается в цехах, где инженеры проектируют, а сборщики изготавливают основное орудие сегодняшней войны. Для этого материала я взял комментарий у директора компании «Аэро-хит», которая производит фпв-дроны «Велес».

Дроны производятся по заказу государства, причём компания производит их в меньшем объёме, чем у неё заказывают. Компания постоянно расширяет мощности и открывает новые цеха. В том числе закуплена линия роботов для автоматизации сборки, она будет запущена в июне и увеличит скорость производства в три раза.

Мне было отдельно приятно узнать, что компания, как и индустрия, активно работает на импортозамещение частей дронов. Все детали, кроме камер, производятся в России. Причём отсутствие камер для закупки в России — это главное препятствие к ускорению производства дронов.

Директор не сомневается, что мы сможем достичь превосходства в БПЛА в 2026 году. Причём он уверен, что превосходство будет и количественным, и качественным. Чтобы этого достичь, он сказал, — нужно больше работать.

Звучит как очевидная вещь, однако сомневаться в её правоте тоже не приходится. Война выглядит настолько сложной, потому что путаются первичные и вторичные соображения. На вопрос «Как наступать?» едва ли можно дать однозначный ответ. Лично я вот не знаю. Если три года назад можно было, сославшись на авторитет Стрелкова, требовать всеобщей мобилизации, то сейчас это как-то не выходит. Ну и что призванный миллион человек сделает со стеной дронов?

Однако, если отделить зёрна от плевел, то всё становится решительно понятнее. Какой решающий фактор этой войны? Дроны. Как увеличить число дронов? Разрабатывать и производить.

Потому я спросил директора компании «Аэро-хит» — а как работать?

Он ответил, что есть два пути: можно устроиться сборщиком, а можно под инвестиции взять подряд на производство. Можно и самому БПЛА разработать. Если вы хотите создать свой БПЛА, то вас ждёт следующий маршрут: разработка, испытания на полигоне, три испытания на ЛБС, закупка, производство, отправка. Директор компании «Аэро-хит» отметил, что вряд ли кто-то из госструктур в каком-либо вопросе работает эффективнее, чем Министерство обороны в области БПЛА.

И вот тут-то я понял, что эксперт, рассуждающий о демобилизации общества, не просто не прав, он откровенно вреден. Ведь отношение начальства к своему воюющему народу тоже прошло полный цикл. В 2022 году начальство говорило народу: сиди тихо, мы всё решим. Потом начальство говорило: пожалуйста, мобилизуйся и приходи в армию. Теперь начальство говорит: сиди ниже воды, ниже травы, мы всё решим. Опять. На фоне падающей экономики, постоянных атак украинских БПЛА, начальство натягивает вожжи цензуры.

Когда надо со всей дури народ о помощи просить: бизнесмен, открой цех сборки БПЛА, работяга, приходи зарабатывать, инженер, сделай, наконец, русские камеры для беспилотников! И ответ-то может быть и был бы, но клича не было. Правительство уничтожает интернет в момент, когда нужно мобилизовать все творческие и производственные силы нации. Вместо этого нацию было решено демобилизовать. С таким подходом выиграть войну будет очень сложно.