РОССИЯ XXI ВЕКА. НАЧАЛО
Основное противоречие первого путинского срока — в диссонансе между политическими и культурными процессами, которые были запущены в стране с наступлением нового тысячелетия. Это видно только сейчас. Здесь таится одно из важнейших русских противоречий, которое нарастает всю первую четверть ХХI века.
Хороший русский правитель всегда начинает с того, что обещает ничего не менять. Даже если собрался поменять всё, и особенно если собрался поменять всё. Возможно, так делают и нерусские правители, но нас они не очень интересуют. Философ Дмитрий Евгеньевич Галковский однажды написал о Путине в том смысле, что он может войти в историю ровно потому, что ничего исторического не учудил, а так, «присоединил Коми-Пермяцкий автономный округ к Пермской области». Типа, больше ничего и не нужно, горшочек не вари, историческим событием для русских будет долгожданное отсутствие исторических событий — впервые едва ли не за столетие. А исторической фигурой, соответственно, тот, кто откажется ею быть, а просто попрезидентствует, ничего не поменяет и уйдёт (ну-ну).
Так, конечно, не бывает — исторические события случаются всегда, и на большом расстоянии очень хорошо видны, даже если в моменте казалось, что ничего не происходит. И даже так: очень часто кажется, что происходит что-то важное, а на самом деле это ничего не значит. А подлинно важные вещи случаются тихо, незаметно, одной строкой в газете — зато изменения от них — колоссальные.
Человеческое сознание, однако, устроено так, что ему совершенно не интересно проводить параллели между тихими незаметными событиями и грандиозными переменами. Для грандиозных изменений ему нужны смачные символы — как падающие Нью-Йоркские небоскрёбы.
Например, в 2001 году в Россию вернулся советский гимн. Точнее, музыка гимна стала снова советская, Александрова, а слова написал Сергей Михалков — теперь вместо «дружбы народов надёжного оплота» наше свободное Отечество — это «братских народов союз вековой».
Возвращение советского гимна действительно важное событие. Обычно дистанцирующийся (о чём мы узнаем уже потом) от любых переименований и замен, Путин вдруг проявил принципиальность и ни с того ни с сего утвердил нудный и полузабытый советский гимн с наспех сочинёнными новыми словами, причём ровно в тот момент, когда старый гимн только-только стал узнаваться и у него, наконец, появились слова.
Это важный символ нулевых: принято решение отказаться от игры в «Россiю» и понимать Российскую Федерацию как продолжение СССР, или хотя бы как продолжение РСФСР. Государство действует медленно, неповоротливо, но, в общем, с высоты нынешних дней ясно, куда они клонили, и что решили строить вместо, по их мнению, неудавшейся России 90-х. Насколько они были правы, и насколько ошибались — едва ли не важнейший вопрос российского государственного строительства. Мы к нему много раз вернёмся.
Ещё более важный вопрос — контроль над информацией. Сегодня нам льют в уши ахинею, как террористы через телеграм координируют свои действия и совращают молодёжь, поэтому телеграм нужно запретить. В 2001-м, однако, существовала телекомпания НТВ, которая, натурально, поддерживала и славила чеченских террористов и сепаратистов, при этом журналисты компании считались не менее модными и современными людьми, чем Павел Дуров в конце 2020-х.
Терпеть это было невозможно, особенно на фоне разгоревшейся Второй чеченской войны. Весной 2001-го наступает кульминация разборок вокруг телекомпании. Так, 14 апреля НТВ захвачена (или освобождена?) и временно прекращает своё вещание. Канал отжимает холдинг «Газпром-Медиа». Бывший владелец, олигарх Гусинский, постоянно подвергается арестам, хотя на момент захвата-освобождения-отжима отпущен под залог 5,5 миллионов долларов. Судьба телекомпании решена, часть журналистов уходит на ТВ6 (впоследствии — ТВС).
В Америке, как мы уже упомянули, падают две башни — происходит теракт 11 сентября. Штаты сворачивают львиную долю своих гражданских свобод, провозглашают борьбу с международным терроризмом и на этом основании вторгаются в Афганистан, чтобы искать там назначенного ответственным за случившееся Усаму Бен Ладена.
Россия под шумок примазывается к борьбе с международным терроризмом, заявляя, что тем же самым занимается в Чечне. Впрочем, для этого есть вполне реальные поводы, значительную часть боевиков составляют религиозные фанатики из арабских стран.
В их числе известный полевой командир Хаттаб, который увековечится в русской культуре названием кустарной гранаты «хаттабки». При этом русские американцам не очень сочувствуют, операция по поимке Бен Ладена выглядит надуманно, а всего два года назад случились бомбардировки Югославии, что резко охладило наше отношение к США.
В России, пока что не под предлогом борьбы с терроризмом, тоже постепенно сворачивают гражданские свободы, начав с контроля над Думой. «Единство, Отечество, Вся Россия — мы объединились: Единая Россия». В декабре 2001 года партия с медведем на логотипе официально регистрируется.
Если молодёжное политическое движение Якеменко «Идущие вместе» характеризовалось трэшем и маразмом, то взрослые политические партии и приравненные к ним объединения будет отличать скорее максимальная безликость. Но важнее то, что это было первым шагом к фактически однопартийной диктатуре с некоторым наличием оппозиционных партий, исполняющих скорее ритуальные функции. Вариант Китая или даже КНДР, где (для кого-то это прозвучит неожиданно) существуют аж три политические партии, однако вряд ли у кого-то есть иллюзии, что вместе с ними существует и развитая публичная политика.
Что до массовой культуры — Россия продолжает жить по, в общем, западным стандартам, а кое-где даже доводит их до какого-то абсолюта. Так было и раньше: русская литература начала с подражания французской, а стала самой великой в мире, русская академическая музыка проделала похожий путь.
Первый путинский срок — это дуэт «Тату», гремящий на весь мир своими хитами и провокационным лесбийским имиджем солисток. Модный звук и сплошная бесконечная провокация, вседозволенность и угар — это ещё и выражение духа наступившего времени. Полная свобода и притом отказ от расхристанности девяностых.
В 2003 году «Тату» выступят на «Евровидении», займут там третье место, и российские комментаторы будут обвинять в ханжестве англичан и ирландцев за то, что те не дали ни одного балла лесбийскому дуэту. Ну и правильно.
В это же время стартует «Фабрика звёзд» — продюсерский телепроект, который впервые продемонстрирует русской публике хотя бы в какой-то форме внутреннюю кухню шоу-бизнеса.
Популярнейшим телеформатом становятся реалити-шоу: не самые интеллектуальные передачи, где люди просто наблюдают за бытом других людей, помещённых в какое-то ограниченное рамками шоу пространство. Чаще всего у людей есть какая-то задача — победить другую команду, записать альбом, построить любовь.
По похожему реалити-принципу сделано треш-шоу «Окна», одновременно омерзительное и великое: только «реалити» там происходит в рамках одной небольшой разборки в студии между персонажами-дегенератами (типаж будет всё популярнее на ТВ нулевых).
Ближе к концу первого путинского правления появляется внезапная мода на мюзиклы — наверное, впервые со сталинских времён, но тогда снимали государственные киномюзиклы с политическим посылом, а тут играют художественные представления на театральных подмостках. Появляется первый признак того, что в России должен возникнуть свой Бродвей — для этого у русских есть буквально всё: развитая актёрская и вокальная школа, два гигантских мегаполиса, вкус к шоу и ярким представлениям.
На экраны выходит сериал «Бригада». С точки зрения культуры и индустрии развлечений — это первый продукт, сделанный по более-менее мировому стандарту, романтическая бандитская сага в декорациях России времён перестройки и девяностых, всё такое родное-родное.
С точки зрения политической — манифест новой эпохи, «придут большие люди из спецслужб и всю вашу бандитскую вольницу ликвидируют». Публика гораздо охотнее отдаётся культурному влиянию сериала, игнорируя политический подтекст, который это влияние и нивелирует, «вы подражаете тому, чего уже нет и больше не будет». В 2002 году ещё непонятно, что это время ушло, и заслуживает не подражания, но ностальгии — это прорежется только вместе с сериалом «Слово пацана» 20 с лишним лет спустя.
Политическая вольница тоже начинает ликвидироваться. Травоядные партии либо объединяют в «Единую Россию», либо им отводят роль статистов. Зубастых начинают щемить конкретно. Эдуарда Лимонова, основателя запрещенной ныне НБП, накрывает ФСБ и выкатывает обвинение в незаконном обороте оружия и создании незаконного же вооружённого формирования. Сажают в Лефортово, но разрешают писать — Лимонов сидит в России, будучи всё-таки гражданином Франции и французским писателем с солидной биографией.
История с попыткой поднять вооружённый мятеж в Северном Казахстане группой численностью человек десять, при фактически полном бездействии подконтрольной Лимонову партии, где заявлены десятки тысяч членов, ещё ждёт своего честного рассказчика. Однако, зафиксируем: единственная в России оригинальная молодёжная организация радикального толка (а кому нужны нерадикальные молодёжные организации?) обезглавлена.
Сама партия при этом сделана по стандартам европейских (включая сюда и русские) и, может, частично латиноамериканских радикальных движений ХХ века, преимущественно левого толка. НБП как бы вбирает в себя весь пропущенный русскими ХХ век с его развитыми и мощными молодёжными политическими течениями, компенсирует упущенное.
Вместе с нацболами проводят новую волну репрессий и против футбольных фанатов — движение пришло в Россию из Англии, но постепенно обрело самобытность и стало популярным среди парней, причём, что самое важное — в столице. Пока какие-то пацаны дерутся в Пензе — государству ничего не угрожает. Но политизированное массовое мужское движение в столице, да ещё и агрессивного толка — это очень опасно.
И вот: 9 июня 2002 года на Манежной площади вдруг случаются массовые беспорядки. После массового просмотра Чемпионата Мира по футболу (Россия играла с Японией и потерпела поражение) в нескольких метрах от Кремля бесчинствует пьяная толпа, жгут машины, бьют стёкла, людей. Милиция бездействует. Происходящее похоже на провокацию. Скорее всего, ею и является.
После случившегося в Государственной Думе проходит закон по борьбе с экстремизмом — он будет, в числе прочего, важнейшим инструментом по борьбе против свободы слова в России. В том числе и как способ элементарного запугивания.
Терроризм в связи с возобновлением войны в Чечне — продолжается. Происходит теракт на Дубровке во время мюзикла «Норд-Ост». Заложников удерживают трое суток, требуя вывода русской армии с территории, которую считает своей Чеченская Республика Ичкерия (справедливо признана террористической — ред.).
ДК, где проходил мюзикл, нашпигован террористами и смертницами с «поясами шахидок». Часть людей удаётся освободить с помощью переговоров, в которых участвуют влиятельные знаменитости от Пугачёвой и Кобзона до Примакова и Немцова. Почему певица Пугачёва является человеком, которому уместно вести переговоры с чеченскими террористами, мы узнаем через 20 лет, когда она даст интервью Гордеевой. Сейчас не до этого.
В основном освобождают женщин, детей, иностранцев и мусульман. Ещё часть — сбегает самостоятельно. Переговоры с террористами идут круглосуточно, параллельно разрабатывается операция по их ликвидации и спасению всех заложников. В итоге решено пустить в здание ДК через вентиляцию усыпляющий газ. Погибает 130 человек, ликвидируются все террористы, более 750 заложников освобождено и спасено, ни одна шахидка не взорвалась.
Врач Леонид Рошаль, несколько суток подряд оказывавший помощь пострадавшим, становится национальным героем. Последний причастный к организации теракта будет арестован в Крыму в декабре 2014-го (судя по всему, он скрывался на территории Украины и был схвачен после того, как Крым вернулся в состав России) и осуждён 21 марта 2017 года.
Важное отличие: несмотря на потери среди гражданских и общий социальный фон в стиле «А зачем нам эта Чечня, пусть живут независимо и не устраивают у нас теракты» — террористов дожимают и ликвидируют. Никакие их требования не выполняются. Ни о какой независимости Ичкерии, признании Халифата и прочих глупостях нет и речи. Важнейшее изменение по сравнению с серией терактов в Будённовске, Кизляре и последующим Хасавюртом, когда русские проиграли войну даже не Чечне, а по сути горстке чеченских террористов, вступили в опереточные «переговоры» об ичкерийской самостийности, и даже на них выглядели не в своём праве.
Очень показательно обходятся с олигархами. Всемогущего Ходорковского, владельца нефтяной компании «Юкос», гонявшего в турне по России, скупавшего с потрохами СМИ и чуть ли не целые партии, и явно навострившегося на власть, арестовывают.
Проницательной публике всё было ясно ещё с момента встречи Путина с олигархами за большим круглым столом — Ходорковский тогда зачем-то рамсил с Верховным Главнокомандующим. Ещё считалось по привычке, что крупный капитал — это новая власть, чуть ли не лучшие люди страны, и их все должны слушать, открыв рот.
Так было в 90-е, когда тот же Ходорковский приходил в студию программы «Тема» к Листьеву, и оба в потрясающе интеллигентной манере вели столь же потрясающе наивные разговоры о жизни и о том, как всё устроено, а самого Ходорковского подавали небожителем. Теперь, однако, Листьев был убит из-за каких-то рекламных контрактов, а Ходорковский, доросший до чуть ли не фактически второго человека в стране, упрятан за решётку.
Зато Роман Абрамович покупает «Челси». Чему радоваться — непонятно, но в России многие радуются, словно проецируя историю на себя: если уж наши (наши?) олигархи покупают престижные английские футбольные клубы, то, глядишь, и люди попроще начнут удовлетворять более высокие финансовые амбиции.
К тому же историю с Абрамовичем раскручивают СМИ в противовес преследованию Ходорковского. Типа, послушные олигархи будут кайфовать и покупать английские футбольные клубы, а непослушные — шить варежки. Это важный этап превращения олигархов в фактически красных директоров (чтобы не сказать зиц-председателей) конечно, с куда более высоким уровнем зажиточности и автономии, но всё же.
Итого: первый путинский срок ознаменован следующими знаковыми политическими событиями:
— Возвращён советский гимн.
— Начат возврат к фактически однопартийной диктатуре или, лучше сказать, однопартийной системе
— Олигархи приводятся к присяге государству
— Молодёжные субкультуры начинают громить, свободу слова — бороть под видом противодействия террору и экстремизму
— СМИ начинают ставиться под контроль
Легко заметить, что всё это попадает под определение «советский реванш». Однако, он проводится на фоне совершенно несоветского (не «анти», а просто «не») культурного фона.
Россия продолжает жить без железного занавеса, общественная и культурная жизнь в целом всё больше соответствует стандартам и запросам первого мира, хотя, конечно, имеет и свою самобытность. Происходит это без указки сверху, стихийно, само, без какого-либо государственного вмешательства. Собственно советское наследие в рамках этого процесса также не отрицается, но и не идеализируется, а занимает постепенно своё место.
Кроме того, русские стремительно богатеют, и власти этому совершенно не препятствуют едва ли не впервые за десятилетия.
Решение строить некое продолжение СССР, но зажиточное, и с несоветской (постсоветской) культурной матрицей выглядит интересно. Ближайшие 20-30 лет и будут призваны ответить на вопрос, возможно ли такое общество и государство, а если нет — то как и чем (и кем) ему придётся жертвовать.
P. S. Санкт-Петербургу в 2003 году исполняется 300 лет и это тот случай, когда казённые торжества, приуроченные к дате, не становятся примитивным казнокрадством, а приносят действительно ощутимую пользу.
Город очень сильно преображается внешне, в старинной Имперской столице производится хоть какая-то реставрация и косметический ремонт исторических зданий. Санкт-Петербург из фильма «Брат» постепенно начинает уходить в прошлое и перестаёт воспроизводить себя.
Это важное изменение отношения уже к имперскому периоду: «старое русское» перестаёт преподноситься как ветхое либо сказочно-пряничное, становясь органичной частью современности.