Кажется, началось IV
Рейды, рейды, рейды
Получив доступ к полусотне БМП и остаткам бригады, мы получили преимущество над ваххабитами в городе. У нас появилось оружие, которому им нечего было противопоставить. Однако у нас всё ещё было очень мало пехоты для того, чтобы установить контроль над городом. Потому в следующую неделю ополчение Васильков совместно с военными проводили всякого рода рейды, сокращая численность противника.
Дядька превратил Васильки в большой тренировочный лагерь. После получения груза он объявил мобилизацию. Ей пытались сопротивляться, но дядька активно использовал давление на мораль, групповое убеждение и прочие неприглядные для мирного времени методы.
В 7 утра трубился сбор, мужики заполняли собой всё уличное пространство Васильков и принимались отжиматься и подтягиваться. Турников в Васильках было недостаточно, поэтому их приваривали, где можно и где нельзя. За микрорайоном проводили стрельбы, в течение суток отрабатывали движения с оружием и тактику городских боёв.
Наспех составленная сумбурная программа обучения была сугубо прагматичной. Требовалось обучить солдат самым сложным аспектам боевых действий. Тренировали по 12 часов, отрабатывали движения в двойках, тройках и четвёрках. Полигоном было всё. Длинные коридоры Васильков хороши тем, что отлично симулировали прилегающие к ним многоуровневые муравейники.
Командир постоянно порывался отправить пехоту в бой, но дядя Женя его остужал. Командирская бэха подъезжала, дядька с полковником садились пить чай, а потом командир всё хотел двинуть войска. Дядька объяснял ему, что пехота не готова, что её постреляют, а хуже того — она постреляет ещё и друг друга, а новую взять будет неоткуда.
Зато экипажи БМП работали круглые сутки. Они выдвигались на двухчасовые рейды в составе из трёх-четырёх машин, проезжали по различным маршрутам и гасили всех вооруженных ваххабитов, каких встречали. Возвращались обратно, слезали с машин и принимались отдыхать.
Экипажи, не машины. Машины снова заряжались БК и заправлялись солярой, в них садились следующие экипажи и снова выезжали по новым маршрутам. И так, насколько позволял длинный летний день. БМП в среднем совершала три-четыре рейда в день.
В небе дежурили фпв. Они быстро отучили ваххабитов выставлять глаза в сторону Васильков, а потом принялись за снайперов на высотных этажах. Война превратилась в изнурительную работу, хотя каждая победа создавала дополнительные проблемы.
Рейд больничный
Когда Люду ранили в живот, Максим не то чтобы прям думал. Он взял её на руки, положил на заднее сидение своей машины и поехал в приёмный покой больницы абсолютно автоматически.
Удивительным образом больница оказалась единственным местом в городе, в котором победила дружба народов. Оказалось, что люди болеют вне зависимости от религии. Родственники, друзья и товарищи ваххабитов тоже болели, тоже получали ранения и тоже хотели выживать. И, оказалось, что в вопросе выживания никакому ваххабиту неважно, исповедует ли лечащий врач салафию.
Впрочем, поставить больницу под шариатский контроль они тоже хотели. Походили по этажам с автоматами, покричали что-то на своём наречии и попробовали влезть в работу диспетчеров скорой помощи. Было это так: диспетчер принимает звонок, записывает адрес, ваххабит со стволом спрашивает у неё: «Гяур?», на что диспетчер справедливо отвечала: «Я откуда знаю, гяур не гяур, не мешай работать», после чего по рации передавала, разрывающемуся от числа задач экипажу новую. Вскоре террористы поняли, что в больнице им делать нечего и вообще учреждение полезное и пусть работает. Они просто ушли в куда более увлекательные для мародерства места.
Врачи люди циничные и мрачные, но в сознании своего долга им не откажешь. Когда связь отрубилась и скорые перестали принимать вызовы, они просто остались в больнице в попытках помочь хотя бы тем, кому могут.
Так что когда Максим привёз Люду, его встретило вполне обычное приёмное отделение. Правда, следом со своей раненной в ногу дамой сердца зашёл чёрный романтик со стволом. Он упёр его в Максима и потребовал пропустить. Максим смотрел на чёрные от крови бинты Люды, мозг лихорадочно пульсировал. Он перевел взгляд на ваххабита и сказал ему «Проходите». Тот и прошёл. Следом Максим достал нож и нанёс чёрному штук двадцать ножевых. Баба его истошно завыла и бросилась на Максима. Нож как-то очень удачно прошёл ей через горло вверх.
Врачи спокойно положили этих на каталку. Прежде, чем дать их увезти, Максим забрал ствол и две обоймы к нему. Люду увезли на операцию. Максим решил, что он станет охранять больницу, не даром же у него ствол. Он занял комнату у входа и глазами на десять тысяч ярдов смотрел в сторону города, не приедет ли кто-то. Он не делал абсолютно ничего.
В голову лезли странные мысли. Ему даже немного хотелось, чтобы эти пришли, а он их героически перестрелял. Потом Максим пугался и стыдился этого ребячества и гнал фантазии от себя прочь. Тревога парализовывала. Медсестры даже в эти мрачные дни сочувствовали этому трогательному пареньку. В рамках сочувствия Максиму налили чай и дали котлетку с пюре.
Когда пришёл врач и сообщил, что Люда не смогла перенести операцию, что её ранение было несовместимо с жизнью, что было сделано всё возможное при том, что сущностно сделать было ничего нельзя, что Люда, в общем, умерла, — Максим на него, врача, не смотрел. Он продолжал свой дозор. Иногда Максим засыпал и никто его не трогал. Когда просыпался, продолжал смотреть. На столик рядом с окном кто-то принёс тарелку с варёными яйцами и соль. Максим съел половину яйца и смотрел, смотрел, смотрел.
На третий день ему показалось, что он сошёл с ума, потому как через ворота больницы въехали несколько военных уралов и несколько боевых машин пехоты.
Он пошёл им на встречу. Носилки составляли длинную процессию, десятки раненых солдат поступали в больницу. Максим помогал грузить. Когда закончили и за дело принялись врачи, он подошёл к военным и сказал, что хочет сражаться. Военные предложили ему поехать с ним.
Я не знаю, правда ли эта история или нет, но она мне кажется очень показательной. Больничный рейд вовсе был не таким простым, как это показалось Максиму. Ещё в штабе войсковой части мой батя отметил, что за больницей находится логистический центр, который используют все российские маркетплейсы, а там, наверняка, большое скопление ваххабитов.
Больница и промзона располагались в северо-восточной части города, прямо на дороге из военной части. Полсотни БМП и Уралы остановились за три сотни метров до города. В этот момент батя, как и обещал, предоставил им помощь. Помощь заключалась в том, что он встретился с военными и отправился пешком в одиночку разведывать положение в больнице. Положение оказалось радостным, никаких организованных чёрных сил в больнице и на территории не было. Зато дроны засекли знамёна салафии над складом «Вайлдберриз». XXI век великолепен.
Батя вернулся и доложил военным. Времени было мало, поэтому чистить склады решили когда-нибудь потом, а сейчас — выставить оцепление и завезти раненых в больницу. Три БМП блокировали главные ворота, три БМП проехали по больничной территории и следили, чтобы ваххабиты не атаковали через забор. В воздухе патрулировали два десятка фпв.
Военные контролировали больницу, осаждали распределительный центр и были в этот день таковы.
Рейд разведывательный
В сущности, это не был какой-то отдельный рейд. Просто каждый рейд заканчивался докладом, которые фиксировал объединенный штаб дядьки и бригады, расположившийся в Васильках.
В городе оказался ещё один центр русской стабильности — полицейский участок. Там засели в обороне все силовики города, то есть полиция, четыре судебных пристава, аж восемь налоговых полицейских и два оперативника МЧС. Я раньше и не знал, насколько события ноября 93 года влияют на саму внутреннюю ткань русского общества.
Силовики, когда началось, успели засунуть в клетку 15 ваххабитов, а потом до них дошло, что это не просто локальное помутнение. Пока связь была, большое начальство обещало подкрепления — никакими собственными ОМОНами и СОБРами город не располагал. Слушая начальственные обещания, полиция собирала семьи сотрудников внутри отделения, а потом связь пропала.
Буквально через улицу от участка стоял правительственный квартал, над которым висел флаг с саблей и арабской вязью. Символическая приманка сработала, и полиция решила попробовать отбить три здания, в которых располагался горсовет, администрация, штабы основных партий, приёмная мэра и прочее муниципально-городское-бюрократическое.
Полицейских, вышедших на разведку, жестоко обстреляли, они потеряли 5 человек убитыми и 5 ранеными. Отошли в участок. Ваххабиты из правительственного квартала попробовали участок оцепить — они знали, что за решёткой сидят 15 их сородичей. Полиция довольно грамотно давила огнём любые попытки сформировать огневые позиции в оцеплении, так что ваххабитам оставалось занять подступы к участку и не соваться под обстрел.
К моменту выхода нашей колонны БМП полицейские готовили прорыв из города. Участок как раз располагался на самом въезде. Прямо за городом начинались охраняемые товарищества владельцев таунхаусов. Наиболее зажиточная часть верхушки среднего класса не жалела денег на ЧОПы, которые отгородят их от всего остального мира. Полиция рассчитывала, что там она сможет укрыться вместе с семьями. Полицейский участок располагал бронированным внедорожником, гранатами со слезоточивым газом, большим полицейским водомётом. Этот нехилый арсенал было решено использовать во время прорыва.
Первым делом задвухсотили задержанных.
Разобравшись с ними, полицейские ощутили большой прилив национального сознания. Перед прорывом, они решили снять российские флаги. Под пристальным наблюдением за всеми возможными местами обстрела полицейские вышли на крышу участка, где располагался флагшток, на котором сияла троица знамён: национальный, областной и городской флаги.
Снимали флаги, как положено, чтобы бережно свернуть полотнище и упаковать его в полицейские машины. За этим занятием наша колонна и застала полицейских. Узнав о том, что они не единственные выжили и не единственные способны держать оружие, полицейские согласились образовать два усиленных взвода возрождаемой на коленках русской армии. Мы поделились с ними едой и водой, и договорились, что до дальнейших распоряжений они будут оставаться в участке.
Это было удобно, потому как перекрывало северо-западный въезд в город. На северо-востоке въезд перекрывали военные. Главной проблемой оставался юг — там в город попасть можно было через мост над федеральной трассой. У нас не было никакой возможности оборудовать безопасный блокпост на настолько открытой местности. К тому же в торговом центре на нашей стороне моста была, видимо, самая крупная организованная группа эсдэшников. Пока эсдэшники тусуются в этом ТЦ — они обозревают огромную площадь федеральной трассы, мост, проспект Ленина. Мы можем проехать мимо них на БМП, можем их обстрелять, но пока в ТЦ есть ОНИ, мы не можем ходить пешком и вылезать из техники в поле обзора.
Естественно, мы выбивали ТЦшникам клыки. В снайперское гнездо наверху ударили фпвшкой. На место задвухсоченного снайпера этажом ниже пришёл новый. Повторили операцию.
Эффект у этого всего изначально мог быть сугубо ограниченным. Офисы и гостиница над ТЦ, который сам по себе стоял на холме, возвышались этажей так на 25. У снайперов ваххабитов было слишком много возможностей спрятаться.
Кстати, рядом с этим торговым центром стоял храм Ушакова. Это был новодел, но его построили сильно раньше торгового центра. Ваххабиты сожгли его вместе с духовенством.
Бэхи выезжали на боевые задачи раз 5-6 в день, расходовали бк, но эффект был не ясен.
В старом городе за пределами оцепления полицейского участка власть исламистов была очень шаткой. Союз Джамаатов здесь представлял 5-6 банд по 10-15 человек. Больше гангстеры, чем оккупационная администрация. Его зачистка не представлялась трудной даже для нашей доморощенной пехоты.
Однако размывать подразделения по большой площади старого города представлялось неразумным с учётом концентрации противника в ТЦ у моста и в новостройках. В новых микрорайонах Союз Джамаатов победил безусловно. Русские жители этих районов выжили либо потому что сбежали, либо потому что спрятались и их не нашли. Количество потерь в новых районах было огромным, там прошла настоящая этническая чистка.
Васильки прилегали к микрорайонам джамаатчиков. А значит без их зачистки никакой речи о передвижении пешком и без брони и быть не могло.
Мясной рейд
Первые два дня оружие и боеприпасы казались самой большой нашей проблемой. На четвертый и пятый день всё изменилось. Население Васильков перевалило за 5 тысяч человек. Тысяча мобилизованных, двести ведут бои, 100 солдат из войсковой части и беженцы, беженцы, беженцы. Мы стояли на пороге голода.
Оттого после утреннего совещания боевые группы по отправились за город: на скотобойню, хлебозавод, на территорию бывшего совхоза, в курятник и на склад большой сети супермаркетов. Я командовал отрядом из 18 человек, отправившихся на скотобойню.
Боя не было. На проходной стояли два охранника с ружьями, которые не решились использовать. Внутри тусили около сорока сотрудников. Однако над зданием бойни висел флаг эсдэ. Бойню и в мирное время на слэнге ласково называли «Туркмения».
Осмотрев все помещения, я рапортовал в штаб о контроле. В рации послышался голос дядьки, которые сказал оставить в живых старшего цеха, а всех остальных пустить в расход. Я опешил. Я даже переспросил дядьку, на что он неожиданно грубо ответил, что приказы не обсуждаются.
За эти четыре дня я убил много человек, но всех убил в бою. Чего я точно не мог представить, так это то, что стану во главе расстрельной команды.
Сильно после этих событий я понял замысел дяди Жени. Бойня в условиях гуманитарного кризиса — стратегический объект. Если мы будем кушать говядину, значит кто-то другой её кушать не будет. А когда никакого подвоза продуктов нет, то отсутствие говядины может означать голодную смерть. Если всех этих отпустить, то они доложат кому нужно. Кто нужно будет знать, сколько нас, где мы, а, главное, что мы отделяем этого кого-то от говядины. Тут уже не нация, религия, идеология, а желудок сделают своё кровавое дело и нашему охранению бойни не поздоровится.
Но в тот момент я этого не знал. И я командовал 17 людьми, которые этого тоже не знали. И нам предстоял расстрел 40 человек, которые были без оружия. В управлении лошадьми есть главный принцип — двигаться нужно настолько уверенно, чтобы конь даже не заподозрил что-либо неладное. И хотя мне почти физически было неприятности, а по конечностям расползалась странная немота, я пытался вести себя уверенно и твёрдо.
Мы вывели пленных за территорию бойни, прошли около 500 метров. Я приказал выстроить их вдоль дороги. Интересно, они понимали, что их сейчас будут расстреливать? Понимали ли мои солдаты, к чему я веду?
Я громко приказал открыть огонь. Интересно, что никто особо даже не пытался бежать — просто филигранно падали в канаву.
В этот день в Васильки прибыли полторы тонны свежей говядины.
А ещё оказалось, что совхоз выстоял без особых потерь. Выстроив по строгой капиталистической логике на руинах советского хозяйства образцовое агропромышленное предприятие, владелец выделял щедрую социалку сотрудникам, а ещё старался не брать на работу мигрантов.
В час Х в совхозе всё прошло очень тихо. Совхозники любезно предоставили нам овощи и заручились нашими обязательствами помочь им в обороне, если вдруг что. Также у них было восемь больших сельскохозяйственных БПЛА. Мы уговорили отдать нам три из них. Инженеры оборудовали БПЛА под сброс зажигательных боеприпасов, которыми мы подожгли РЦ за больницей. Здоровский был пожар. Если кто в панике из него и выбрался, то попал сразу под пушки БМП. РЦ перестал быть проблемой.
Рейд солярный
Рейдовая тактика была всем хороша, но я даже не мог себе представить, что можно тратить СТОЛЬКО соляры. Она уходила по пятнадцать тысяч литров в день и её не хватало уже на вторые сутки рейдовых операций. А теперь на нас висели ещё генераторы больницы и скотобойни.
Уже на первый день рейдовых операций штаб выделил несколько групп скаутов с единственной целью: искать соляру. Были проверены все автомобили на территории Васильков и больницы. Скауты забирались в пустые цистерны у заправок и вёдрами передавали со дна дизель, который не взял насос. Большие бензобаки фур со стоянки для отдыха на федеральной трассе тоже опорожнили. Забрались в частный сектор, нашли несколько отопительных кубов для растопки дома.
Сложность соотнесения марок различного дизеля с моделями моторов превратила интендантскую службу ополчения в мечущихся в пене людей с блокнотами.
Возможность передвигаться по городу только на бэхах и уралах задачу отнюдь не облегчала.
И всё-таки скауты упорно находили сколько-то соляры. Десять литров там, 100 литров тут, кубометр в другом месте. Если соляра помещалась в канистру, то ей заполняли урал. Если её было слишком много, то скауты отмечали место на карте, оставляли дозор и заправляли технику прямо на месте.
За первый день рейдовых операций экипажи отчитались о 1300 двухсотых в рядах противника. А вот скауты не смогли компенсировать топливных затрат. Запасы военных расходовались. На второй день на скаутинг вышли уже шестьдесят человек.
Интересные дела! Экипажи БМП не понесли потерь за три дня рейдов, хотя борьба с противником была их прямой задачей. Скаутам без необходимости было приказано избегать боя, но они несли потери.
Трое погибли в первый день. Потом было куда хуже. Не вернулись 7 человек, а 9 тяжелораненых эвакуировали с прерыванием рейдов. Статистика поражения тоже становилась куда хуже — экипажи отчитались о 600 двухсотых в рядах противника.
Утром третьего дня скауты нашли дизельный топливопровод НПЗ. Сам топливопровод уже не работал, как, видимо, не работал и НПЗ. Потому его вскрыли, налутали насос и начали пылесосить остатки топлива. Остатков на протяжении многокилометровой трубы было десятки и сотни тысяч литров. Проблема дефицита соляры перестала существовать.
Одновременно с этим рейды перестали работать. Двадцать машин вернулись с утренних выездов, так и не увидев противника. Распорядок работы дядька не менял. Вместе с военными зачистили логова основных банд старого города и сняли заслон с отделения полиции. На конец дня противник потерял 225 человек — преимущественно в старом городе. Как бы дядька не хотел продлить обучение пехоты, весь третий день совместный штаб провёл за планированием операций зачистки.
Наступала пора финального этапа битвы за город.
Комментарии с Sponsr:
Dvijparish 13 дек 2025Ждем продолжениеПассионарий 14 дек 2025Спасибо за 4 часть. Ждем продолжения 🙏Shelk 24 янв 11:17Это очень круто написано!Спасибо автору🤝🏻Русские вперед!