Кажется, началось VI

Между лопастями

Город и окрестности опоясались цепью блокпостов. Появились безопасные дороги, по которым начали ездить машины. Люди начали ходить на работу. Мне было не до конца понятно, как эта работа запустилась так быстро, но факт есть факт. Начали ходить электрички и общественный транспорт. Менты начали набирать добровольцев из мальчуганов от 14 лет. Странная плёнка цивилизации как будто образовывалась на теле общества.

Интересно, что значительная часть города даже начала возвращаться на свои рабочие места в Москву. В столице было ещё довольно много узлов сопротивления эсдэ. В отличие от нашего города-спутника в Москве они держались за всё, что могли. Даже захватили несколько станций метро. Смысл был в том, что чем больше они парализуют наших частей, чем дольше будет восстанавливаться столица, тем с большей вероятностью части за её пределами смогут подоспеть до окончательной стабилизации обстановки.

В сущности, вся юго-восточная часть Москвы была оккупирована противником, а остальной город был скован сотнями актов террора — захватом заложников. Росгвардия, ФСБ, военные старательно изолировали террористов, везде по городу стояли оранжевые КАМАЗы, показывающие, что дальше дороги нет. Переговорщики от русских возвращались ни с чем. А что ты сделаешь, когда террористы захватили больничный комплекс на тысячи коек, а из требований у них признать власть Союза Джамаатов и начать жить по шариату.

Теракты поднимались на верхние этажи небоскрёбов и опускались в глубины метрополитена. Захваченная террористами станция мгновенно парализует целую ветку метрополитена. Террористы до сих пор держат под контролем часть станций. Не ходят красная, оранжевая и салатовая ветки. Стоят поезда на фиолетовой, серой, зелёной и синей. В общем-то, большая часть метро не активна.

И всё-таки посреди этого возрождалось какое-то подобие довоенной жизни. Страна просыпалась. Не то чтобы со священной яростью и готовностью к войне. Скорее как после бурной ночи — с тяжёлым похмельем, когда задаёшь себе вопросы вроде, как я сюда попал, что я делаю со своей жизнью и зачем я вообще живу. Как будто в баре крепко получил по лицу, потерял бумажник с зарплатой и ещё умудрился пьяным задолжать мафии — потери огромные и очень быстрые, восстановление затянется, а как выйти из передряги, в которую невозможно объяснить как ты попал — абсолютно непонятно.

Интернет всё ещё был выключен, зато радио, телевидение и печать заработали. От нечего делать, журналисты принялись работать. Не отрабатывать, а работать. В прошлой войне в каждом репортаже сквозила некая репрезентация зрителю и читателю чужого потустороннего мира войны далёкой. Её участники казались тоже людьми с другой планеты, как будто их в обычной жизни не встретишь. Даже попытка изобразить солдат ребятами с твоего двора казалась какой-то натужной, неправдивой. Сейчас солдаты этой войны были не просто защитниками. Они были надеждой, опорой, а журналисты, работающие в оцеплениях и Марьино, разве что патроны не подавали. И то, по ощущениям не потому что не хотели.

И всё-таки плёнка цивилизации была очень тонкой. За пределами Москвы и города жила армия эсдэ. Армия уже куда более слаженная, армия, оккупировавшая города, стягающая себе ресурсы. Каждый день, в который мы не бьём их, они готовятся бить нас. Весь этот хрупкий мирок в любой момент может дрогнуть, а потому не действовать нельзя, а как действовать — непонятно.

Штаб дядьки сходил с ума, разрабатывая планы наступления с голым левым флангом. Солдат дрочили на учениях 24/7. Бригада постепенно спускала обязанности по необходимым тренировкам на командиров батальонов. Командиры батальонов были подобраны очень хорошо и выдрачивали из солдат и офицеров остатки гражданского сознания очень быстро. Но им же нужно было надрессировать командиров рот. Командиры рот, осознав ответственность, начинали усиленно упражняться на командирах взводов. Короче, день рядового состоял в том, что все к нему относились так, как будто он НИЧЕГО не может и его нужно научить ВСЕМУ. Поэтому за день он проходил через батальонную, ротную, взводную и даже отделенческую дрессуру.

Собственно, проблема штаба была в том, что он разрабатывал операции, с которыми должна была справиться бригада, которая не умеет ничего, а должна уметь всё. Как двигаться, как обнаруживать противника, как вступать в бой, как обезопасить гражданских и как не попасть в засаду. Наконец, как выдвинуть бригаду в бой, чтобы бригада в естественном порядке не разбежалась.

В общем, перед каким-то движением бригады было решено наладить связь с другими узлами сопротивления. В первую очередь нас интересовал левый фланг по Рязанке и Новорязанке. Во вторую — уже наша полоса наступления.

Мы с батей, Толстым и одним из немногих контрабасов из оригинальной бригады образовали нечто вроде бригадного спецназа. Нам выделили целый вертолёт и для нас распечатали приказы от имени начальника военного округа ко всем командирам частей. Приказы требовали явиться от начальников частей и любых других узлов армейского сопротивления к нашему корпусному генералу для получения дальнейших распоряжений и установления связи. К нам присоединился экипаж МИ-24, естественно, с вертолётом.

Машина мне очень понравилась, потому что по ощущениям она была Ланд Крузером в мире лопастей. Хочешь — веди огонь и прикрывай наступление, хочешь — перевози группу десантников, хочешь — эвакуируй раненых. А чего ещё можно хотеть?

Меня восхищала многофункциональность вертолёта, хотя в некоторых функциях он всё же был серьёзно ограничен. В салоне во время перелётов было невозможно ни разговаривать, ни спать. Слишком была непривычна тряска всего и шум винтов и мотора. Хотя на четвёртый день я всё-таки адаптировался к вертолёту и таки принялся во время перелётов дремать.

Но это я забегаю вперёд.

Мы выглядели и, на самом деле, были очень крутыми. Настоящие бойцы. У нас обязательно с собой были ПНВ, на автоматах появились тактические рукоятки, глушители и коллиматорные прицелы. С собой у нас обязательно был Мавик с несколькими заряженными батареями. За плечом, помимо автоматов, мы таскали по две одноразовые трубы. Мы были готовы ко многому.

Будучи городским жителем я никогда не понимал, как много лесов в Подмосковье. С земли этого не понять, но по факту, как бы мы ни старались строить, столица всё ещё город посреди леса, бесконечно уходящего вдаль, среди которого дороги — это исключение, а не доминанта.

Между М-4 и Новорязанским шоссе лежали бесчисленные двухполосные дороги, на которых нам нужно было получить заслон для движения на юг. Для этого нам нужны были силы. Мы выдвинулись к войсковой части расположенной в важном для нас районе. Пилот нашёл полянку в 3,5 километрах от части. Мы пошли пешком. Нас могло там ждать, что угодно. Мы запустили Мавик. Над частью висел триколор. С помощью Мавика, к которому привязали триколор и записку о том, что мы русские солдаты, связные из центра и сейчас зайдём. Записку прочёл дозорный, позвал командира, командир кому-то радировал, получил ответ, а потом покивал в камеру Мавика.

Мы добрались до части, передали командиру приказ, тот согласился отправить своего зама с нами.

Часть была очень благополучной, но аморфной. Час Х она пережила без потрясений. Сторонники эсдэ там исчислялись даже не десятками, а единицами. Их оперативно скрутили и посадили перевоспитываться на гауптвахту. А потом часть без связи решила сидеть на месте. Разве что беженцев принимали. Несколько десятков семей спаслись на территории.

Неподалёку от части находились общежития сибирских вахтовиков, которые приехали работать на складах маркетплейсов. Мужики были крепкие, скоординированные, у них не было с собой женщин и вообще они представляли из себя идеальный мобилизационный потенциал. Они пришли в часть и попросили оружия. Часть решила, что пусть — и дала. И отпустила с Богом. Батя недоумённо спросил командира, почему он сибиряков не мобилизовал. Внятного ответа у командира не нашлось. Мы предложили командиру всё-таки сформировать из них отдельную роту. Командир понял, что в считанные часы у них установят связь, что он будет воевать и вообще недельное сидение на жопе подошло к концу, поэтому согласился.

Мужики проводили время куда более увлекательно. Их общежития примыкали к кибиткам трудовых мигрантов, поэтому за неделю они отбили три большие атаки и несколько десятков маленьких. Получив от нас предложение стать частью регулярной армии, они восприняли его как нечто куда более стабильное и в пешем порядке двинулись в часть.

С замом командира мы вернулись в город. Со стадиона, в котором базировались наши вертолёты, офицер отправился к комкорпуса на выделенном ему автомобиле. А мы — отдыхали.

Птицы бригады патрулировали квадраты, а первые штурмовые отделения стали прокладывать дорогу на юг. Подмосковье в современности всегда было русским Нью-Джерси. Зажиточная жизнь соседствовала с промышленными складами, охраняемые частные секторы с ОПГ. Главные материалы Подмосковья — это сайдинг и металл. И посреди всего этого, за каждым углом мог прятаться враг. И одновременно, за каждым углом мог прятаться друг. Склады паллетов, стоянки спецтехники, охраняемые товарищества индивидуальных застройщиков, общежития, заброшенные здания. Рельеф пестрил разнообразными формами жизни, от крайней бедности до крайнего богатства. И везде нужно было закрепляться, выяснять обстановку, наводить связи. Заброшенные санатории, царские усадьбы, особняки девяностых, большие собаки. Тут и без исламского террора чёрт ногу сломит.

Охраняемые ТИЗы были островками стабильности. Дорогие ЧОПы не оставили постов, а жители принимали беженцев.

Никаких узлов сопротивления Союза Джамаатов в нашем районе, видимо, попросту не было. Единственная угроза — единичные группы мародёров, которые маскировались под идеологических фанатиков. Они не такие страшные, но осторожность требовалось соблюдать. До чего же обидно было бы потерять людей в стычках с ними.

Нашей первой задачей было изолировать следующий район боевых действий, а именно — город Домодедово. В нём враг точно был, но мы пока не могли понять, сколько его там. Штаб создавал цепь блокпостов вокруг города, выделял места для них, а отделения и взводы занимали новые пункты временной дислокации по пути к городу. Всё это очень муторно и кропотливо, в деталях не опишешь.

Первый рабочий день на вертолётах был очень коротким. Я вышел прогуляться по городу и не отказал себе в том, чтобы зайти в питейное заведение. Мне налили он-зе-хаус. Барчик был переполненным. Никто не пил в одиночку, все пили как будто вместе. Получив островок стабильности, люди получили веру в победу, а также огромный повод залить горе. Курили внутри, держали торжественные тосты. И хотя стоял конец августа, было полное ощущение исполнения песни лет ит сноу. И пусть снаружи постапокалипсис, тут будет уют.

Впрочем, мне пора в располагу. Завтра новый вылет.

Во второй день утро было идентичным. Длинный перелёт, долгие вихляния вертолёта для избегания обнаружения с больших дорог и населённых пунктов. Посадка на опушке леса в пяти километрах от войсковой части, подход к части за километр-полтора, запуск Мавика.

В этот раз никакого триколора над частью не было. На плацу горкой лежали тела. Колонна МРАПов собралась в рейд и её пропустили на проходной. На стоянке техники жарили барана. По всем признакам часть захватили боевики Союза Джамаатов.

Мы сообщили об этом по спутниковому телефону в штаб. Штаб сообщил генералу. Генерал выслал к нам Альфу и требовал ждать. Альфа добиралась 4 часа. Все эти 4 часа мы наблюдали за частью джамаатчиков. Дело это было довольно скучным, потому что враги, хотя и экстремисты, и людоеды, а всё-таки обычные люди, которым также нечего делать. Ещё и интернета нет. Как мигранты способны жить без активного видеовызова в ватсапе мне до сих пор непонятно. Джамаатчики пытались изображать из себя следующих шариату, но их пантомима заканчивалась на соблюдении намаза.

После намаза пошли кяфирски играть в футбол. Странное зрелище, когда вроде как религиозные фундаменталисты забивают на основу своей идеологии, ради которой готовы устроить массовую резню. От нечего делать мы принялись болеть. Команды были разделены абсолютно постсоветским принципом. Играли чуваки в футболках против чуваков, которые футболки сняли. Решили устроить небольшой тотализатор: мы с батей поставили по 100₽ на одетых, капитан с Толстым поставили также по сотке на голых.

В футбол джамаатчики играли довольно плохо и постоянно чуть не дрались. Мячом владели мало, зато много орали.

Играли до пяти голов. Победили голые. Толстый с капитаном смеялись над нами, что это потому что футболки снять решились наиболее светские, поэтому для них же спорт наименьший харам из всего эсдэ.

Капитан отправил меня встречать Альфу. Я провёл 3 часа, гуляя по лесу. За час я добрался до нашей опушки, где стоял МИ-24, к которому в течение 15 минут присоединился МИ-8. Вдвоём они образовали стоянку вертолётов посреди леса. Теперь их охраняли 5 человек экипажа.

Ми-8 был вообще не таким крутым, как наш 24-й. И вообще выглядел, как корова. Зато 20 альфовцев выглядели гораздо круче, чем наш бригадный доморощенный спецназ. Они несли какое-то специальное оборудование в специальных же кейсах. Я помогал и вместе мы проходили к нашей стоянке уже в два раза дольше, чем я один налегке. Прибыв на место, ССОшники перекурили и запустили уже свой дрон. Мавик нам рекомендовали отвезти подальше и вообще, на всякий случай, заменить батарею на свежую.

Мы ждали возвращения колонн рейдеров. Пока ждали, ССОшники начали открывать кейсы, в которых лежали десятки фпв-дронов с боеприпасами. ССОшники принялись раскладывать их так, чтобы они были готовы к атаке.

Как раз проехала первая колонна. Бойцы ССО этого совсем не испугались и практически бесшумно продолжили раскладку фпв.

Альфовцы мне очень понравились, отличные мужики. Я от них ожидал какого-то гонора, но они оказались вообще невыёбистыми, а просто крепкими профессионалами.

Вернулась ещё колонна. По нашим предположениям, все рейдеры вернулись в часть. Мы отошли на нашу дальнюю стоянку в километре от части, откуда изначально запускали мавик. И ещё полчаса ждали полной темноты.

Времени было уже часов 20, но спать не хотелось. Я предчувствовал, что буду свидетелем чего-то прекрасного.

Когда последний луч солнца скрылся за горизонтом, альфовцы внимательно облетели часть взглядом с дрона. Они грамотно наводили по спутниковой связи и уже через 10 минут на часть упали десять тонн управляемых авиационных бомб.

Нам сказали никуда не ходить. Ждали минут 10-15. Тогда на экране наводчика, смотревшего через тепловизионную камеру начали выползать выжившие эсдэшники. Они бросились разбирать завалы. Уже через 10 минут их копошилось несколько сотен человек. Тогда наводчик вызвал снова и в этот раз на руины части прилетел кассетный Искандер.

После этого альфовцы вызвали вертолёты. Вдвоём они стали патрулировать часть, прижимая шахидов к земле. Нам сказали перейти дорогу и занять позицию напротив. С нами были трое бойцов ССО.

Мы ничего не видели, так как экран дрона остался на той стороне дороги, но вскоре начали работать фпвисты.

Минуты через три ССОшникам по рации сказали выдвигаться к проходной. Мы пошли вместе с ними. У проходной дула наших стволов уставились во тьму части. Заговорил матюгальник Альфовцев. «Выходите с поднятыми руками. Всех, кто не выйдет с поднятыми руками в течение трёх минут мы сожжём заживо, и вы ещё позавидуете вашим мёртвым».

И действительно. Очень быстро через ворота проходной бывшей войсковой части ВС РФ потянулись выжившие эсдэшники. Альфовцы орали на них, требуя лечь на землю и ползти. Тех, кто медленно двигался, били сапогами в живот.

Всего на нас вышли человек сорок. Последнего альфовцы допросили полевыми методами, остался ли кто на территории части и в живых ли командование.

Среди вышедших был командир. Двое ССОшников стянули ему руки и ноги, оставили лежать. Всех остальных мы расстреляли.

Всё это время вертолёты поливали часть нурсами, а фпвисты куда более точечно сокращали численность выживших.

Наш маленький отряд пробил забор части одноразовыми гранатомётами в нескольких местах. Мы натянули пнв на глаза и стали заходить.

Добивать противника было очень легко и приятно. Мы были как будто футбольной командой из высшей лиги, которая столкнулась с любителями. Через 20 минут аккуратного продвижения всё закончилось. Последних 70-80 человек мы перестреляли без их особой воли к сопротивлению. Они были слишком шокированы нашей подавляющей огневой мощью, их больше беспокоили вертолёты в небе и фпв отовсюду, чем тихие мы на земле.

Это было очень воодушевляюще. Нас было 24 человека. Их 2,5 тысячи. У них все убитые, один пленный. У нас нет потерь. Это был один из лучших дней этой войны.

Я летел домой безумно довольный. Командира боевиков забрали альфовцы. Они правда были отличными мужиками. Пригласили посмотреть на допрос совместной добычи. К сожалению, приехать я не смог. Но это был первый командир такого уровня, попавший в плен к русской армии. Он заговорил и сказал он довольно много важного.

Союз Джамаатов понял, что битва за Москву проиграна, взять её с наскока не получилось. Потому он выбирал альтернативные города, в которых может дать бой на своих условиях. На севере надеялись на Тверь, на юге на Тулу, на западе на Смоленск, на востоке выбирали между Владимиром и Нижним Новгородом. По дороге к этим городам задачи террористов сводились к тому, чтобы максимально задержать русскую армию, максимально мобилизовать дружественный контингент, максимально набрать оружия, боеприпасов, техники и заложников.

В четырёх городах нашу армию предполагалось измотать в тяжелейших условиях. Повальное минирование территорий вместе с повальным же использованием заложников в качестве живых щитов должно было заставить армию подставляться и нести болезненные потери. В конце концов, русские будут обескровлены, а ваххабиты смогут вернуться и взять Москву. Союз Джамаатов называл свой план войны Стратегией Тысячи Бесланов.

При том, что даже в самой Москве оставались здания, в которых эсдэ удерживали заложников война обещает быть очень сложной. Даже «простой» штурм — это тяжело, ты можешь убить врага, но и враг может убить тебя. Штурм, когда тебя сдерживает необходимость сохранить жизни людей, на которых противнику плевать — это настоящий ад. Справиться с этим даже элитный спецназ не всегда может, а тут в этом положении окажутся все наличные силы.

Наши блокпосты тем временем ощетинились вокруг Домодедова. Мы перекрывали каждую дорогу, по которой может проехать хоть что-то. Из-за неопытности солдат все блокпосты были усиленными, на них стояли по полвзвода минимум.

Бригада ощутимо растягивалась, крупных скоплений солдат оставалось всё меньше, все встраивались в боевую работу. Нудную тягомотину гражданской войны. Прикрыть слева, прикрыть справа, зачистить деревню, найти располагу, наступать. Город переставал быть похожим на военный лагерь, он стал просто оперативным центром.

А на следующий день произошла абсолютно ожидаемая неожиданность.

Комментарии с Sponsr:

 

Пассионарий 15 янв 21:00

Спасибо. Ждем продолжения