Кажется, началось V
Город-спутник, город-погром
Я никогда не думал о планах противника, полагая, что они и дальше продолжат просто огребать от тактического гения дядьки и боевой массы бригады. В чем их замысел я не понимал. По факту сражение за город было выиграно, когда в войсковой части наши победили, исламисты не получили никакого тяжёлого вооружения, а бригада ещё и решилась вступить в бой за город. Три этих составляющих уже определили нашу победу.
Однако я ни минуты не уделил такой простой мысли, что помимо фактического контроля за город и установления власти Союза Джамаатов у них могут быть второстепенные цели, которые они могут и выполнить. Наше положение было слишком неуверенным, слишком зыбким и мы слишком хотели вернуть городу русскую власть, чтобы размышлять о вторичных целях.
Для полного контроля над городом нам оставалось зачистить новые микрорайоны и ликвидировать боевиков в ТЦ.
Также в ночь на шестой день войны мы разместили цепь скорее наблюдательных, нежели опорных пунктов в примыкающих к новым микрорайонам зданиям с обратной стороны Васильков. Мы не вполне изолировали район боевых действий, зато теперь мы могли и с запада, и востока оперативно просматривать, готовится ли какая движуха.
Штурм решено было начать с узкой крайне северной части новых микрорайонов. Там между Васильками и старым городом лежат всего лишь восемь 16-этажных многоквартирных домов. Взяв их, мы, во-первых, получали возможность давить с трёх сторон, а, во-вторых, наладили бы безопасный пеший проход между Васильками и старым городом.
На подготовку мобилизованных к штурму дядька взял ещё два драгоценных дня. Первый из этих дней подразделения мобилизованных 12 часов оттачивали тактику зачистки домов и передвижения между ними. Всего этого не могло быть достаточно.
Суть армейской подготовки вообще не в передаче информации. Главная задача — это выдрессировать до автоматизма поведение с оружием, чтобы это самое поведение было с сознательного уровня вынесено на подсознательный.
Нечто похожее испытывает водитель при обучении. Сначала ты все действия выполняешь продуманно, рационально осмысляешь каждый дальнейший шаг. Пристегнуть ремень, завести машину, нажать на тормоз, снять с ручника, включить первую передачу, медленно отпускать сцепление, плавно нажимая на газ — машина трогается. «Уметь водить» означает вообще не думать об этом и выполнить весь список этих действий на полном автомате.
Хороший солдат не думает о том, как перезаряжать оружие, как правильно его вести, как правильно идти, как правильно заглядывать за угол. Ведь в бою, помимо этого, есть масса вещей, о которых нужно думать. И всё-таки даже шесть дней изнурительных тренировок не могут вынести на подсознание азбуку боевых действий в городской застройке. Поэтому нам оставалось рассчитывать только на рациональный уровень.
Параллельно с тренировкой первого мобилизованного батальона дядька без лишних объяснений провёл мобилизацию второго. Он сделал это на будущее, но мобилизованные после 6-дневного интенсива считали это по-своему — мол, будут большие потери, которые нужно заменить. На деле на большие потери никто не рассчитывал, просто у дядьки были все ресурсы бригады, сокращенной до трёх рот, но не было связи с большой землёй. У него были все основания полагать, что иметь штатную численность бригады будет куда лучше, чем не иметь.
Бойцам перед их первым боевым заданиям приходили в голову всякие мысли.
Второй день был полностью посвящён брифингу. Сначала дядька в штабе собрал всех взводных командиров и начал передавать им приказы. В штурме будут задействованы 20 взводов, и у каждого будет своя задача. Взводы будут делить на семь четверок. Шесть четверок будут чистить этажи, седьмая — крыть лестницу. Взводы перегруппируются и повторят зачистку шести последующих этажей. И потом ещё четырёх. Два взвода сконцентрируются снаружи, чтобы с улицы взять окна под контроль. Всё это при поддержке 30 БМП, которые оккупируют весь район боевых действий, лишив гипотетического противника возможности передвигаться по улицам. Плюс бэхи будут находиться на связи с командирами отделений, чтобы подавить огнём любую точку сопротивления внутри домов.
Потом командиры взводов пошли в свои подразделения, чтобы объяснять каждому из бойцов своё место в этой воистину огромной операции. Четыре часа они провели за подробнейшим планированием. После этого наступил фактически выходной. До штурма у всех оставалось 16 часов свободного времени.
В эти дни подготовки к бою рейды тоже проводились. В них участвовали куда меньше машин, рейды были короче. Суть их была скорее в том, чтобы не дать ваххабитам предугадать наши планы и убедить их в том, что мы придерживаемся той же тактики, что и раньше.
Параллельно принялись за ТЦ.
Полицейские взводы оставили в участке отделение — для обеспечения безопасностей их семей и расселились по наблюдательным пунктам вокруг ТЦ. Засевшие там боевики считались лучше организованными. Судя по всему, у них было установлено единоначалие и именно оттуда руководили всеми скоординированными действиями ваххабитов. Ментов усилили тремя расчётами фпв.
Ваххабиты попробовали организовать вылазку, но были сразу подавлены огнём пулемётов. ТЦ пробовал отвечать ментам, но огневые точки гасились фпвшками.
Дроноводы пробили стеклянный потолок торгового центра и думали, что сейчас вдоволь поохотятся, залетая внутрь и взрывая боевиков. Но боевики неожиданно быстро нашли сети и ими закрыли все стеклянные проёмы. ТЦ не подавал признаков жизни, и мы теперь не могли никак посмотреть, что они там затевают.
Ночью решено было привести в действие разрушительный план. Верхнюю часть ТЦ с офисами и гостиницами нужно было обрушить с помощью СПГ-9 и пары ПТРК.
Я участвовал в этом деле в роли командира прикрывающего отряда. С пятью ополченцами мы подобрались вплотную, чтобы видеть выезд из ТЦ. При подобной атаке ваххабиты не могут остаться безучастными и будут либо сматываться, либо контратаковать к позициям «сапога». Два наших парня с оптическими прицелами и два пулемёта Калашникова должны были эффективно давить любое сопротивление на верхних этажах, а вот выезд с нп ментов не был виден.
Было стрёмно, что мы выступаем не только против организованного противника, но против организованного противника, который кратно нас превосходит числом.
Начали долбить. Стекло, бетон, взрывы. Три небольших артиллерийских орудия должны были разрушить опорные колонны, а возвышающаяся конструкция должна была рухнуть на сам ТЦ.
ТЦ не отвечал, наши продолжали. Через три минуты работы, я понял, что всё это очень странно. Со стороны ТЦ наблюдалась полная тишина. Я передал команду остановиться.
Мы с моими бойцами пошли ко входу ТЦ. Стеклянная дверь с парковки была накрыта сеткой изнутри. А сквозь сетку виднелись бочки, от которых в разную сторону вились провода.
Короче, да. Как позже выяснилось, боевиков в ТЦ было порядка 400 человек. Столкнувшись с бэхами они приняли решение отходить. Заминировали ТЦ и пешим порядком вышли в долину ручья, который протекал вдоль федеральной трассы и ушли на юг в направлении Подольск-Тула.
Малые группы этой главной организованной силы проникли в новые микрорайоны и вывели оттуда аж двести человек. Агитаторы были убедительны: «Здесь у русских есть организованная сила и бронетехника, а у нас нет ни того, ни другого. Но в городах южнее у нас есть организованная сила и бронетехника, а у них нет ни того, ни другого. Соединимся со своими и они ответят за всё».
Обе ночи, которые мобилизованные дядьки готовились к штурму, ваххабиты по-тихому уходили из города. Без приколов не обошлось. Растяжки были расставлены по всем домам микрорайонов. На все эти дома огромной застройки нас ждали 2-3 фанатика: один с поясом смертника и двое с ножами.
Более того, замыкающие выход ваххабиты расставили растяжки на юге от новых микрорайонов.
В общем и целом, зачистка обошлась почти без стрельбы. Естественно, мобики расстреливали по несколько магазинов в фанатиков с ножами, которые с криком на них бросались в коридорах. Смертник обнял нашего солдата, и они оба погибли. Но растяжки оказались куда результативнее. На них мы потеряли четырёх 200, и аж двадцать 300.
Через три дня после начала зачистки город был свободен.
Менты были демобилизованы и начали устанавливать военно-гражданскую администрацию. Мы начали открытую раздачу гуманитарной помощи и набор добровольцев для выполнения необходимых работ. Очень важной задачей оказался разбор тел погибших. Опознание проводили прямо на площади у правительственного квартала. По итогам недельного противостояния город потерял погибшими 20 тысяч коренных жителей, треть населения. Ущерб оказался сопоставим с нацистской оккупацией Белоруссии.
Убитых ваххабитов было шесть тысяч человек.
Город сформировал резервацию, в которую были принудительно переселены 3 тысячи человек, у которых было основание сочувствовать ваххабитам.
Появилась и новая проблема: самовольно оставившие части. После того, как по городу стало безопасно передвигаться пешком, мобилизованные решили, что их долг выполнен и начали не приходить на службу. С этим нужно было что-то делать, причём быстро. Дядька перевёл свою армию на казарменное положение. Всем солдатам было приказано ночевать во дворце спорта, доме культуры, школах. Офицеры и опытные бойцы продолжали обучение.
Дядька взвалил на меня блядскую обязанность возглавлять военную полицию. Понятно, что это естественный этап. Один из важнейших этапов превращения ди ай уай ополчения в настоящую армию — это гауптвахта. И выглядит это так, что я во главе отряда из пяти человек ищу самовольно демобилизовавшихся, отнимаю их из рук детей и жён и сажаю в сырой подвал, где они будут думать о своём поведении в течение нескольких суток.
Это была настоящая собачья работа. Я был воином, штурмовиком, с недюжинным тактическим умом, а мне приходилось вычислять ёбиков, которые решили, что освобождение нашего города-спутника — это достаточная гарантия безопасности для всей страны. Мне приходилось препираться с их тупыми жёнами, которых не изнасиловали и не убили только благодаря самоотверженным жертвам и подвигам нашего ополчения, но они готовы были визжать и цепляться в меня ногтями, чтобы их масики сидели дома.
Сначала я огрызался и хамил, смотрел как эти бессмысленные дуры начинают задумываться о жизни, когда я говорил, что, если их масик не возьмёт в руки оружие и не отстоит страну, то её пустят по кругу, а потом намотают кишки на скалку. Но потом я понял, что впечатление от таких фантазий никогда не перебьёт общий вайб мысли: НО ВЕДЬ ЕСТЬ ЖЕ ДРУГИЕ, ПУСТЬ ОНИ. А потому я стал забирать людей на гауптвахту молча.
Больше всего я ненавидел в их головах мысль, что я хочу выставить этих пацанов вместо себя. Да я вообще ненавидел этим заниматься, это куда хуже, чем убивать, штурмовать и лежать под огнём. Но не оправдываться же мне, рассказывая им про порядок и дисциплину.
Дядька довёл число мобилизованных до полутора тысяч человек. Итого наше ополчение вместе с военными составляло уже больше двух тысяч.
Мы зачистили частный сектор и пару окрестных сёл — там никого толком не было. Установили блокпосты на федеральной трассе, обезопасили дорогу до совхоза, запустили некоторые предприятия.
Было решено отправить разведку в Москву.
Москва встретила дозор блокпостом. Оказалось, что центральной власти удалось удержаться. Командира бригады и дядьку, которого представили начальником штаба, позвали на разговор к генералу. Генерал доходчиво объяснил, что получить амнистию смогут только те, кто встроятся в армейскую структуру. Помощь в столице была не нужна. Нам приказали наступать на юг: к Туле, Калуге и Липецку, навстречу войскам из Воронежа.
В Первопрестольной постреливали ещё вполне себе везде, но основное сопротивление боевиков было локализовано в юго-восточной части города, где проходила вполне себе такая общевойсковая операция с использованием авиации, которая ровняла целые микрорайоны с землёй. Силы ваххабитов там оценивались от несколько десятков до нескольких сотен тысяч человек.
Впервые мы узнали федеральные новости. После начала восстания, в котором приняли участие аж девять миллионов ваххабитов, первые усилия правительства были направлены на сохранение контроля за стратегическим вооружением. Эти усилия вполне окупились, а потом Россия нанесла несколько ядерных ударов по своей же территории. Некоторые главы регионов поддержали восстание ваххабитов. Ну что ж. Они получили свое.
Белорусская армия провела мобилизацию и выдвинулась на северо-запад страны, чтобы помочь Санкт-Петербургу.
Начала мобилизацию и украинская армия. Против неё впервые в истории Россия применила ядерное оружие на внешнего врага — несколько тактических ядерных бомб были сброшены в центры укомплектования ВСУ. ООН пыталась устроить скандал. Позиция посла сводилась к «а чего вы хотели, попробуйте ещё рыпнуться — ебанем уже стратегическим». Украинцы передумали воевать. А всерьёз что-то требовать от России, которую раздирает внутри полноценная гражданская война с геноцидом коренного населения, никто не стал.
Хотя многие ваххабитов поддерживали. Это было в Сербии, это было в Чечне, это было в Сирии. Террористы рисовались повстанцами и борцами за свободу. Лживые репортажи выходили в крупнейшей мировой прессе. Методы осуждали, но вскользь. Куда больше пространства занимали большие лонгриды, как Россия угнетала мусульман и до какой ручки их довёл русский империализм.
Другие союзники по ОДКБ отказались ввести войска. Армения выступила с пространным заявлением, мол, получайте, бляди, это вам за Карабах. Киргизия и Казахстан публично ничего такого не говорили, но все трезво понимали, что среди восставших слишком много их соотечественников, а среди их армии слишком высокое сочувствие восставшим. Евразия, ёптыть.
Стабилизировать ситуацию до Урала было довольно просто. На зов помощи пришла армия КНДР да и местные силовики были не лыком шиты. КНР тоже выделила 20 тысяч человек.
На самом деле НАТО тоже хотел ввести контингент. Но от него отказались, так как западный альянс не признавал главенство российского командования.
Самыми проблемными регионами оставалась Центральная Россия, Поволжье и юг страны. В задачу нашей бригады было наступление вдоль трассы на Дон. По Варшавке и Киевскому наступали другие части.
Бригада допылесосила мужиков и приняла штат в 3,5 тысячи человек.
Проблема состояла в том, что мы не умели, в общем-то, ничего. Как двигаться в широкой полосе, чтобы никто не потерялся, чтобы все прибыли, куда нужно, а в случае сопротивления противника не понести лишние потери и не оставить его в глубоком тылу, чтобы у всех было топливо и БК? Требовалось огромное слаживание, а на него не было времени. Штаб пыхтел, чтобы разработать действия с учётом того, что его армия вообще не армия. Бригадный командир с дядькой поехали знакомиться с силами на Варшавском направлении и установили связь.
Меж тем левый фланг был вообще никак не обеспечен. По Каширке и Рязанке не наступал никто, так как там все силы были брошены на изоляцию Марьино, Люблино и Котельников.
Центр сказал, что мы можем рассчитывать на поддержку корпусной артиллерии, хотя корпус существовал только на бумаге. В случае, если напоремся на твёрдый опорник, нам пообещали поддержку ФАБами с УМПК. В это верилось куда больше.
Я сдал военную полицию на плечи менее рвущегося в бой командира и пошёл в авангарде освобождения нашей страны.
Я никогда не забуду дорогу на Тулу, потому как на ней нас ждал уже совсем другой враг. Такой же беспринципный, но уже куда лучше организованный и куда более опасный.
Хотя это не совсем так. Я вообще из этой войны никогда ничего не забуду.
Комментарии с Sponsr:
Алекс 19 дек 2025
Спасибо!
Очень круто, жду продолжения!