Кажется, началось VII

Юго-восток Москвы и до восстания Союза Джамаатов жил преимущественно по шариату. Около 5 утра длинные змеи людского потока вытекали из подъездов, чтобы расходиться по окрестным рынкам, торгово-ярмарочным комплексам, чайханам. Нелегальные молельни не успевал штурмовать ОМОН, а флагов Палестины было значительно больше триколоров.

«Садовод» казался анклавом, его ворота — порталом в другую страну. Проходя на территорию, москвичей в поисках одежды подешевле удивляла мысль, что ведь и здесь действует российский закон. А действует ли? Недвижимость в этих местах страшно дешевела, а русские — бежали. Отдельным издевательством в отношении всех было принципиальное решение мэрии Москвы о согласовании русских маршей исключительно на юго-востоке города — имперки и лозунги «Россия для русских» недобитые националисты уличной эпохи движа несли посреди этнического гетто и на тротуарах не было ни единого русского, который мог бы порадоваться, мол, вот — свои идут.

Юго-восток — это экзистенциальное место всякого сумрака, Первопрестольная не исключение. Роза ветров города устроена таким образом, что именно на юго-восток сдувает всё зловоние двадцатимиллионого мегаполиса. Так как рост города продолжался по воле не людей, но духа народа, который свозили в центр страны силой невидимою, неконтролируемую и неосмысленной, то в архитектуре города наблюдался парадокс.

В микрорайоне Курьянове москвичи отбабахали гигантский центр переработки дерьма. Как раз на юго-восточной окраине города. А город не думал заканчиваться, город продолжал расти на юго-восток. И ветры дерьмозавода неслись упорно уже на жилые кварталы. Но курьяновского дерьмозавода не хватало для справления дерьмопотребностей города. И отбабахали новый — Люберецкий. И тогда начала расти агломерация, промзоны, рынки, общежития мигрантов — всё строго по розе ветров, строго на юго-восток.

Там где пахнет дерьмом — там и дешевле всего. Туда и хлынули орды мигрантов. А там, где живут орды мигрантов, не очень живёт всё остальное. И оттуда хлынули москвичи. Вот тебе и юго-восток.

В первые дни восстания Союза Джамаатов ваххабиты заняли площадь от шоссе Энтузиастов до реки Москвы с севера на юг, и от третьего транспортного кольца до конца московской агломерации с запада на восток. Очухавшиеся силовики быстро взяли под контроль МКАД, и с того момента — важнейшей задачей гарнизона Москвы был контроль территорий от ТТК до МКАДа.

Быстро выяснилось, что куда больше людей нужно на северный заслон, ибо прорыв на север может привести к очаговым акциям в центре города, а это — дополнительное распыление сил, а сил и так не хватает. В итоге со МКАДа части начали снимать, надеясь, что хватит — минимально необходимого.

А где тонко — там рвётся. Вот тебе и неожиданность. Вполне ожидаемая.

Ваххабиты сделали всё очень правильно. Если бы хоть что-то сделали неправильно, у них бы не получилось. Посреди дня они очень правильно подожгли Измайловский лесопарк и парк Кузьминки. К вечеру пожар разгорелся, дым заволакивал МКАД, а с лежек снайперов и пулемётчиков на эстакадах развязки у Волгоградского проспекта было не видно ни черта. Радировали РХБЗ, искали срочно противогазы и тепловизоры, ждали атаку. И как удобно было, что атака поспела, причём поспела с двух сторон — и с города, и с Люберец.

Строчат очереди, стреляют танки, всё в дыму, потом внезапно смолкает, в рации — дым и маты, срочно, мол, подкрепления. То же самое в трёх местах — у развязки у Дзержинска, у развязки на Реутов. За матом толком ничего не разобрать, а в неразберихе спловахали и решили, что это и есть места прорыва. И как назло сплоховавшим снова в этих же трёх местах пулемётный гам, в дыму трассеры и со всех стороны и ах, и ох, и страшно, и совсем очевидно, что это и есть места прорыва, и надо искать позиции, и противогазы, и как же нам ночь простоять, а как потом день продержаться, ежели так. Людей не хватает, а людям не хватает противогазов, а ваххабиты жгут уже и парк Братеевской поймы, и парк 850-летия Москвы, и дым застилает реку, давшуя имя городу.

И по реке в абсолютной тишине на подручных плавсредствах, лодках, плотах и даже на теплоходе с выключенным двигателем, зато увешанным сотнями весёл сплавляются прорывающиеся ваххабиты, вооружённые до зубов. И не было бы никого, кто мог бы их увидеть, кто хотя бы просветил бы дым тепловизором, кто бы задумался о том, что может всё до этого было лишь отвлечением внимания, что и трассеры, и очереди, и дым — это только и повод, что материться в рацию, пока основное действие происходит где-то в другом месте.

С севера думали напрячь, может дрогнут и будет хоть что-либо ясно. Пустое. Оставили смертников с заложниками, тут подавай спецназ, фентаниловый пар, а может кто — сердечник — и помрёт. В общем, сели думать.

А ваххабиты из города утекали десятками тысяч. Дрожа, надеялись, надеясь, молчали.

Если бы дым рассеялся, то взору зрителя предстала бы очень странная регата — на реке как будто сложилась пробка, и мало кто мог догадаться, что на юго-востоке города может быть столько плавучих средств.

Высаживались, возвращались, грузили новые партии десанта и отправляли снова за МКАД.

Река стала похожа на базар. Ваххабиты не догадались обустроить двухстороннее движение, потому сталкивались, ругались, бранились и дрались, отчего былую тишину заполонил шум, гам и гомон. А дальше кто-то что-то заметил, кто-то кому-то сказал, затрещала рация, заговорили по вертикали, удостоверились с БПЛА, развернулись башни и реку всё же стали бомбить и по ней стали стрелять. Дерево, металл, пластик и алюминий разрывались вместе с кожей, костями и сухожилиями. И на дно древней реки погружались судна новых врагов.

Прорыв оценили академически точным разбросом от 40 до 120 тысяч человек. Тыкали пальцем в Подмосковье. На юго-востоке остались несколько очагов сопротивления, а основная масса ваххабитов малыми группами двигалась на юг. Дошли и до нашего городка — пришли аккурат к блокпосту у полиции. После перестрелки смылись колобродить по лесам.

Все наличные вертолёты отправили было искать крупные группы — и нас на Ми-24 в том числе. Мы летали вдоль лесов и посадок, рассчитывая отыскать 120 тысяч человек. Ну в смысле хоть кого-то из них, но всё без толку. Осень была уже на пороге, но до падения листвы ещё было далековато.

В штабе был соблазн стянуть бригаду обратно. За это больше ратовал дядька, нежели комбриг. Это был баланс между безопасностью и успехом наступления. Дядька больше переживал о городе, комбриг больше переживал о том, что вся эта сволочь стянется в один из региональных центров за пределами Подмосковья и даст нам там жару.

Комбриг оказался прав. Он победил дядьку в споре и настоял на том, чтобы усилить блокпосты вокруг Домодедова. На усиленные блокпосты с востока ваххабиты устроили несколько накатов через день после прорыва. Мы работали как мобильная группа и огневая поддержка блокпостов. Мобилизованные понесли потери, но все накаты были отбиты. Город оказался прочно изолирован.

Впрочем, и изоляция Домодедова была чрезмерно поздней. Основная масса боевиков покинула город до того, как мы закрепились вокруг него. В аэропорту, на железнодорожной станции и в больнице остались несколько десятков террористов, которые нашли или согнали в здания несколько тысяч заложников.

Никто и никогда не встречался с настолько массовым терроризмом как со средством боевого противостояния. Во все Чеченские войны терактов было меньше, чем в эти дни и недели. С другой стороны, чеченские теракты совершали банды отвратительных, омерзительных, гнилостных и подлых, но талантливых к этому мерзкому делу людей. Можно провозгласить стратегию тысячи Бесланов, но откуда же взять тысячу Шамилей Басаевых? Тысячу Бесланов организовывали не гении террора, а те, кто придётся. И их уровень организации скакал от случаю к случаю.

С другой стороны, против одного Шамиля Басаева всегда найдётся достаточно сил специальных операций. В случае же тысяч терактов заложников освобождать приходилось нам, бригаде слизанной с маленького города агломерации. Большая часть личного состава едва ли могла справиться с простым штурмом, а тут — освобождение заложников. Приходилось собирать особые группы, в которые входили люди, которые уже умели держать и применять оружия, от которых случайный огонь по заложникам ожидался меньше всего. Впрочем, сразу за ними обязательно шли мобилизованные, задача которых была поддержка и просто дополнение числом на случай, если что-то пойдёт не так. Даже дядька, выдав в штабе распоряжения, присоединялся к штурмовикам.

Штаб штрудировал архивы, и это никакого энтузиазма не прибавляло. В сущности, мы пришли к выводу, что никакие операции спецназа при крупном захвате заложников никогда не обходились без жертв. Однако из всего прочитанного штаб сделал вывод, что попытка отложить штурм всегда приводит к дополнительным жертвам от рук террористов. Это вроде как бы снимает ответственность с освобождающих… Но, на самом деле, нет. Если при штурме погибнут заложники, но при этом их погибнет меньше, чем в его ожидании — штурм становится однозначно предпочтительным.

Признаться, в этот момент я крупно обмишулился. Воспользовавшись правом племянника, я пришёл к дядьке и предложил занять аэропорт во время намаза. Дядька дал мне краткий экскурс в ислам и популярно объяснил, что джихад есть высшая форма намаза и служения Аллаху, поэтому его нужды стоят превыше обязательных молитв. Так что пока террористы тыкают автоматами в спины заложников, все их долги перед богом закрыты, а мне нужно не отвлекать штабистов от работы, а возвращаться к своим боевым задачам, то есть к рейдам на вертолёте. Я был пристыжен и раздосадован.

Бригада тем временем оцепила все три объекта, а незанятые силы рыскали по городу в поисках растяжек, мин и ловушек.

Первым делом решено было начать с аэропорта. Будучи самым большим из занятых объектов, он оттягивал на себя 700 человек личного состава. Захват аэропорта был организованной акцией, произошёл в самом начале восстания эсдэ. Меня всегда удивляло лицемерие безопасников. Все знают, кто совершает теракты, однако рамки стоят не для них, а для всех. Да, да, посмотрите мою сумку. Что такое? Там что, вода?! Круто, что обнаружили. Молодцы, вы сохраняете безопасность.

Рамки эсдешникам не помешали, охрана аэропорта была беспощадно расстреляна, мигранты, планировавшие вылететь в Среднюю Азию, были мобилизованы и в дальнейшем отправлены на юг, а остальные пассажиры, провожающие и встречающие, остались в качестве заложников.

Первым делом было решено снять наблюдателей на крыше аэропорта. Их было 12 человек, и мы надыбали необходимое число снайперских винтовок. Оставалось придумать, как их снять таким образом, чтобы террористы внутри здания не перевозбудились и не переубивали бы кого.

Думали о звуковой маскировке. Идея использовать вертолёт, чтоб пролететь на нём близко к аэропорту, была отсеяна как безбожно глупая. Будь то мирное время, в этом не было бы ничего удивительного, но в военное случайные рейсы вертолёта сразу выдали бы наши планы.

Итоговый план поражал меня своей тупой гениальностью. В городе нашли китайскую робособаку с пультом. Её обвешали шерстью, которую на клей фигачили поверх пластикового корпуса крупными клубами. За собаку она могла сойти только издалека, но на близкую дистанцию никто и не рассчитывал.

Дальше безумие только нарастало. По окрестным посёлкам бойцы бригады собрали оголодавших бродячих и оставшихся без хозяев шавок. В их отлове использовались электрошокеры в большом количестве, потому как кормить их противоречило нашему плану. Усыплённые собаки были выгружены за полкилометра от аэропорта, а наше камуфлированное китайское чудо техники получило необходимое снаряжение — трёхкилограммовый кусок мяса в районе морды.

Проснувшиеся шавки учуяли еду, но робопёс не собирался им её так просто отдавать. И спустя полминуты погони, собаки начали лаять. Пса повели к аэропорту и шум дикой собачьей стаи заполонил парковку перед аэропортом.

Снайперы сработали почти синхронно, и крыша оказалась пуста. Мы вывели стаю собак от аэропорта, чтобы джихадисты не расстреляли грязных животных, и там наши боевые помощники вдоволь наелись.

Дальше у бригады запустился таймер. Времени на всё про всё оставалось минут 15. Рано или поздно у наблюдателей с основной группой должен был быть сеанс радиосвязи с сообщением статуса. Как только сеанс состоялся бы, наш план полетит в тартарары, так что штурм должен был начаться до него. Рисковать временем было решительно невозможно, поэтому штурмовики двигались с гиперзвуковой скоростью.

Основные силы террористов расположились в терминале Т1 между первой и стосороковой стойками регистраций. Там же и основная масса заложников. У остановки аэроэкспресса и в терминале Т2 базировались группы наблюдателей. Прикол заключался в том, что без стрельбы их не пройти, а стрельба означает мобилизацию по центру. Мобилизация по центру означает прикрытие заложниками, прикрытие заложниками означает жертвы среди них. На самом деле, это почти наверняка означает и дополнительные жертвы среди штурмовиков. Я вот не уверен, что, оказавшись в штурмовой группе, смог бы стрелять по террористам за спинами наших гражданских.

Потому психологическое желание начать чистить фланги было подавлено волевым решением. Штурм решено было начать с центрального терминала, одновременно блокируя фланги. На мост у платформы «Космос» выкатились БТРы с КПВТ. Колонна техники штурмовиков построилась на спуске от Каширского шоссе. В голове шли три МРАПа, за ними уже более привычные УАЗы. Штурмовики весело разогнались с горки и помчали на полной скорости к аэропорту.

Одновременно с этим БТРы начали поливать стёкла Домодедова. Их огонь был по навесной траектории, так что корректировались с мавика. Крупнокалиберные пулемёты весело били стеклянные стены, что привело сразу к нескольким положительным результатам. Заложники, выставленные по фронту здания, были засыпаны стёклами из-за чего упали. Конечно, многие из них получили ушибы от тяжёлого стекла, у многих открылись кровотечения, но всё это было хорошим результатом. Они лежали. И больше не были на линии огня. И ни один из террористов не под огнём пулемётов не нашёл, как им предъявить за то, что они не справились с ролью живого щита.

Между парковкой и аэропортом присутствует высокое крыльцо, которое пришлось для штурмовиков очень кстати. Если подъехать вплотную, то можно высадиться в полной безопасности — вне сектора обстрела из аэропорта.

Две машины сковали нп боевиков в терминале Аэроэкспресса, две завязали перестрелку в Т2. У них даже не было цели уничтожать боевиков — главное было сковать, пока основная группа чистит Т1.

Дальше в терминал полетели 60-80 светошумовых гранат. Через 5 секунд — ещё. И всё на бегу, на бегу с целью преодолеть 30-40 метров крыльца, разделяющих парковку и аэропорт. Аппараты для проверки вещей оказались первой естественной преградой для террористов. Они, сидя, высовывали стволы в бок и давили огнём так, что было непонятно как продвигаться дальше. Чудо воинской хитрости явил в этот момент дядькин товарищ Толстый. Он даже не влез, он влетел в ленту, по которой обычно шли чемоданы, и огнём на поражение завалил четырёх.

Ну а дальше. Дальше… Дальше наши штурмовики оказались не готовы.

В следующие считанные минуты бригада потеряла 60 человек. Это были самые большие наши потери за всю войну. Дядька долго ходил между телами бойцов, сорок из которых были лучшими из всего подразделения. Ходил, смотрел и думал. Когда он вернулся в штаб, собрал совет офицеров, на котором донёс до каждого убийственную максиму. Офицеры спустились к нижним чинам и начали объяснять её им. Им было трудно сохранять энтузиазм, потому они концентрировались на том, чтобы их слова звучали безапелляционно твёрдо, чтобы ни один нерв не выдал сомнения в истине дядькиной максимы. Сами они, конечно, сомневались.

И как тут не сомневаться.

После боя за Домодедово дядька приказал каждому бойцы бригады считать гражданского, выступающего живым щитом, из-за которого террористы ведут огонь, заведомо мёртвым.

Логика Дядьки была таковой, что всякое сомнение бойца перед открытием огня не спасёт жертву, а убьёт бойца. И если боец погибнет, то и жертва погибнет. Если не в этом бою, то после.

В этом бою погибли и жертвы, и бойцы.

Отошедшие к стойкам регистрации террористы занимали особые огневые точки. Для них отобрали женщин, потому как их легче иммобилизовать и контролировать. Один террорист держал женщину, другой террорист из-за этой преграды открывал прицельный огонь.

И, да. Штурмовики, прошедшие через позиционные бои на Донбассе, через первые недели ада в нашем Подмосковье, абсолютно потерялись. Они искали способ устранить врага, не задев заложника. И от того они гибли. Гибли массово. Летали шальные пули, взрывались светошумовые гранаты, но то и дело посреди боя штурмовик впадал в ступор. И ступор мог продолжаться одну-две секунды, после которой назревало то или иное решение. Либо дёрнуться в бок, либо даже открыть огонь, совладав с моральной дилеммой. Но этих одной-двух секунд хватало, чтобы воин лишился жизни, чтобы подлая пуля сорвала намерение.

Сам бой продолжался минут 10. Международный аэропорт Домодедово был полностью зачищен через полчаса. Было освобождено 700 заложников, 200 погибли. Домодедовская ГКБ по-прежнему контролировалась эсдэшниками, поэтому раненых бойцов и гражданских повезли в наш город. По дороге несколько заложников скончались от кровотечений, вызванных порезами от стекла.

Боевой настрой был ни к чёрту, и путь на юг представлялся длинным, как никогда.

Дорогие читатели! Вышла уже седьмая часть «Кажется, началось». Автору доподлинно известно, что среди наших подписчиков есть люди, которым эта серия интересна. Однако с увеличением объёма и продолжением публикаций привлекать новую аудиторию становится всё труднее. Если вам интересна эта серия, вы её горячо любите или ненавидите, но, в общем, вы к ней неравнодушны, то вы можете ей помочь — написать на неё рецензию, которые мы опубликуем в канале.

Комментарии с Sponsr:

 

Александр Грачев 29 янв 20:11

Будоражит...

 

Dvijparish 30 янв 00:02

Я практически не читаю ни кто какие творческие рассказы, но это просто огонь! С нотками крепкого орешка) ждем ждем ждем продолжение

 

Алекс 30 янв 09:08

Всегда с большим удовольствием встречаю новую главу! Это очень интересный, и определенно, к сожалению актуальный жанр повествования. Спасибо вам!

 

Ruswelt 30 янв 14:18

Серия рассказов отличная, у автора хороший слог, читается легко и интересно. Отдельный плюс за то, что автор поднял такую тему — действительно, будущее, описываемое в рассказах, может быть вполне вероятным, и дай Бог, чтобы нашлись силы, способные противостоять исламской угрозе. А так 10 из 10, жду продолжения