Кажется, началось
Как появилось ополчение Васильков
Мне, автору этих записок, довелось участвовать в исторических событиях, которые определили судьбу моей страны. Я решил записать свой честный взгляд на них, взгляд их участника. И хотя еще ничего не закончилось, а моё выживание не вполне гарантировано, пусть хотя бы этот труд донесёт до потомков наш вклад в общее русское дело.
Нам повезло, потому что мой отец был дружен с моим дядькой. Это определило судьбу всего микрорайона. Хотя, конечно, не только это, сопутствующих факторов было куда больше.
Дядька мой был взводным командиром штурмовой группы в последней войне. Про ветеранов разное рассказывают, да и я не решусь утверждать, что от увиденного у дяди Жени совсем уж не потёк котелок, но никакие социальные функции это ему не сломало.
Опыт войны выработал у дядьки и умение вести огонь, и способность зачищать помещения, но всё это вторично по сравнению с командирской статью. Что такое командирская стать? Это внутренний инстинкт, выраженный в абсолютной уверенности, что тебе должны подчиняться. Армейская система предполагает, что подчиняться тебе должны твои солдаты, но выработанная командирская стать никуда не девается. Да и куда её деть?
Самое главное, когда такой человек говорит тебе что-то сделать, у тебя не возникает сомнений, что это нужно сделать — и нужно это сделать не только потому, что он тебе это говорит, а потому что в этом есть высшее благо и для тебя, и для него, и для общества, и для страны, и, кажется, для Бога.
Дядька был дружен с моим отцом, потому мы дружили семьями. Мы ездили на рыбалку, на охоту, и дядька учил меня стрелять. Он приехал с войны опытным, но разочарованным. Его разочарование передалось моему отцу и даже кратно увеличилось. Если дядьке не нравились начальники, батя мой просто не любил общество и за пределами семьи и близких не видел никого. Впрочем, этот социопатичный взгляд на мир тем более подчеркивал необходимость уметь делать всё самому.
Дядька жил за городом с женой и маленькой дочкой, а мы — в новом микрорайоне, в одном из городов-спутников. Не бог весть какое богатство, но и не самый уж эконом-класс. Забегая вперёд, скажу честно, что эконом-класс ОНИ сожрали сразу.
Микрорайон наш замкнутый и имеет бутылочное горлышко: с остальным городом он соединён единственной дорогой в две полосы: одна — туда, другая — обратно.
Шесть многоквартирных домов образуют небольшой островок, внутри которого есть школа, совмещённая с детским садом, детские площадки и прочая необходимая инфраструктура для жизни.
Когда всё началось, когда оказалось, что у страны больше нет единого правительства, когда экстремистский союз джамаатов провозгласил джихад, когда стало понятно, что все против всех, дядька не стал отсиживаться на своей даче.
Он закидал в свой УАЗ сейфы с оружием и патронами, баки с топливом, взял жену и дочь и поехал к нам. Доверив жену и дочь моей маме, он вручил нам с папой оружие. Папе — «Сайгу», мне — полуавтоматическую реплику Калашникова. Также он нам выдал по шлему с шевронами, на которых был триколор, и бронежилету с разгрузкой для магазинов. Мы стали похожи на силовиков. Женщинам была вручена рация для экстренной связи и им же было поручено через соседские, школьные и прочие локальные чаты искать подкрепления, а мы втроём пошли на улицу — первые солдаты дядькиной армии.
Джамааты не были организованной силой. Они призывали к действию неопределённую толпу по этнорелигиозному принципу, но толпа призыв услышала. Суть призыва сводилась к силовому подавлению любого очага русской власти, к полному, пусть и хаотичному, саботажу всякой прошлой жизни через массовое насилие, грабёж и террор. И вот что ты сделаешь, когда у тебя микрорайон, подобный нашему, контролируют 200 террористов, пусть даже и настоящий огнестрел есть только у каждого седьмого, а у остальных травмат и ножи? Понятно, что тут нужна операция спецназа.
Но если таких микрорайонов по окраинам и внутри города будут сотни, то тут никакого спецназа не хватит, нужна будет полноценная военная операция, в которой союз джамаатов может представлять решительного противника, способного выторговать целые области и национальные республики под свою нероссийскую юрисдикцию. Я ещё молчу о том, что они могут ведь и захватить саму Москву. И тогда диктовать условия будем уже не мы.
У нас с диктованием условий уже были проблемы. Первым делом внимание нашего импровизированного отряда на улице привлекла группа молодчиков известной национальности у магазина. Их было человек 10, может 15. Они караулили, пока их товарищи мародёрили «Пятёрочку». Дядька примерно три секунды думал, что ему с этим делать, вступать ли в переговоры или как. Решил не вступать. Я был направлен на детскую площадку, бате было велено лечь в клумбы, дядька наступал прямо через парковку. Таким образом наша операция по спасению «Пятёрочки» происходила с трёх сторон.
После открытия огня дядькой мы с батей присоединились. Целились прямо в них, дядька поставил задачу работать на поражение. Я удивился тому, насколько вся эта тема в мировой литературе, что убийство ломает душу, прошла мимо меня. Между первым и вторым убитым мною человеком прошло не более двух секунд. Единственное, что меня в этот момент волновало — как достать третьего и хватит ли мне трёх магазинов. Думаю, что мне было так легко, потому что отряд мракобесов-мародёров, который численно превосходит нас в пять раз — идеальный враг для схватки.
Атака произвела свой эффект. Шквальный огонь с трёх сторон был настолько неожиданным для противника, что они даже и не пытались отстреливаться. Потеряв семь погибшими и четырёх ранеными, они пошли сдаваться.
Дядька моментально решил, что местом концентрации пленных будет здание школы/детского сада. У пленных были изъяты ножи, травматические пистолеты, ключи от личных автомобилей и внезапный нелегальный АК-12 с тремя магазинами. Охранник «Пятёрочки» был развязан, немедленно мобилизован дядькой и направлен в усиление охраннику детского сада, который также был добровольно-принудительно присоединён к дядькиной армии. Им были приданы трофейные травматические ТТ.
Дядю Женю напрягало отсутствие всякой взрывчатки. Невозможность кинуть гранату в подвальное помещение, в котором сидят четыре раненых и пять здоровых джихадиста, нервировала дядьку. Он решил творчески импровизировать и успокоить военнопленных с помощью канистры бензина. Щедро облив результатом переработки русской нефти представителей братских народов, дядька инструктировал охранников, что разжигать костёр любви следует при любом поползновении к бунту. К счастью, школа была оборудована системой видеонаблюдения. И вообще хорошо, что был выходной.
Мужичьё по подъездам лихорадочно скролило новости и дружно охало и ахало, понимая, что стране наступает кирдык. Действия нашего отряда и агитационная работа наших женщин привели к «Пятёрочке» первых добровольцев. Около десяти человек. Дядька сел их интервьюировать, а мы с батей пошли патрулировать район.
Было довольно тревожно. Если мы смогли бы удержать микрорайон, то его было бы довольно легко оборонять. Но если нет, то мы бы потеряли всё. Счёт шёл на минуты и часы. В городе раздавались выстрелы, в воздухе стоял отчётливый запах гари, и мы просто надеялись, что оказались не единственной эффективной группой сопротивления. Победа у «Пятёрочки» внушала надежду, но было понятно, что до полного контроля над районом предстоит немало схваток. При населении в полторы тысячи человек, по крайней мере, двести — целевая аудитория союза джамаатов. Сейчас нейтрализованы двадцать. И это нам ещё очень повезло.
Пока я думал об этом, кто-то сверху открыл по нам огонь.
Мы с батьком изрядно струхнули, но довольно быстро поняли, что ближайшее надёжное укрытие — это угол между бордюром и дорогой. Стрелок решил, что нас просто так отпускать не будет и придавливал огнём. Секунд через двадцать он успокоился, но было понятно, что глаза его упёрлись, и он ждёт шороха от нас. Батя набрал дядьке и сообщил, что нас подавили огнём с четвёртого этажа третьего подъезда второго дома.
Дядька в тот момент отфильтровал новобранцев. Среди них нашлось аж три ветерана боевых действий. Двое из них были отправлены оборудовать блокпост на въезде в микрорайон, а с последним — как позже выяснится, его зовут Коля, а позывной его — Толстый — дядька пошёл к нам на выручку. Толстый был поставлен за углом, и ему велено было ждать. Сам дядька по стеночке здания подошёл почти вплотную к нашему укрытию. Он решил не орать, а опять-таки набрал по телефону. Дядька тихо сообщил, что сейчас стрелка подавят, но как только его начнут давить, нам нужно выбегать к подъезду, и сделать это нужно очень быстро.
Толстый щедро полил четвёртый этаж целым магазином так, что стрелок передумал держать нас на мушке и скрылся в квартире. Мы перебежали в безопасное место.
— Теперь гасить пидора надо, — резюмировал обстановку дядька.
Через соседский чат мы выяснили код домофона, зашли в подъезд тихо. Дядька был отважным мужиком, но штурмовать квартиру он почему-то не хотел. Мы поднялись на четвёртый этаж, пытаясь тактикульно направлять автоматы в возможные места спрятавшихся противников.
На четвёртом этаже дядька нас оставил. Я крыл лестницу вверх, а батя квартиру. Снаружи Толстый крыл балкон.
Вернулся дядька через очень долгих десять минут с двумя бутылками с зажигательной смесью, которые смешал у кого-то из добрых соседей.
Дядька велел мне выйти на улицу на случай, если пидор спрыгнет. Я вышел и взял под прицел область возможного приземления. Тогда бате было велено расстрелять замок, а дядька открыл дверь и отправил в квартиру две зажигательные смеси — одну поближе, другую подальше. Начался пожар. Шахид решил спрыгнуть, но сделал это неправильно, сломал ногу. Я его добил уже на земле.
Мы вытащили из пожарного щитка огнетушители и залили ими разгоравшееся пламя. Нам всё-таки очень сильно были нужны гранаты.
Новости, которые принёс дядька, были очень хорошие. Среди наших добрых соседей оказался оператор. У оператора был «мавик». Так что мы вернулись, взлетели на дроне и начали искать очаги сопротивления противника в микрорайоне. И, к сожалению, нашли.
Если наш импровизированный отряд, едва получив оружие, принялся зачищать очаги противника, то бандиты поступили ровно наоборот. Они предпочли максимально мобилизоваться. Обнаружив первые признаки организованного сопротивления, они выстроили оборону. В одном из подъездов самого дальнего дома нашего микрорайона, примыкающего к лесу, была устроена настоящая крепость.
Паства союза джамаатов вычистила подъезд от русских мужчин, скидывая их тела прямо из окон на улицу. С помощью женщин и детей они оборудовали огневые позиции — их заставили встать в проёмы окон и прямо между ног оборудовали лёжки для стрелков. Никого не привязывали, женщины и дети стояли ровно, часто прямо над телами их мужчин. А чего они могли сделать? Ваххабиты явно показали, что они готовы убить любого непокорного.
Часть лёжек пустовала, но это от того, что шахиды организовали систему постов и сменяли друг друга. На первый взгляд подъезд выглядел весело. Женщины в своих светских нарядах как будто позировали для авангардного фотографа. Я точно видел что-то подобное в интернете. Однако понимание увиденного очень серьёзно подавило меня. Готов поспорить, что на секунду даже дядька за пультом «мавика» приуныл.
Уныние, впрочем, быстро ушло, и дядькин мозг принялся лихорадочно работать. Сначала он увидел четыре лёжки стрелков в других подъездах. Пидоры не собирались облегчать нам работу и подготовили всё для перекрёстной стрельбы.
Потом он пошёл к Толстому, который организовал импровизированный призывной пункт для добровольцев. В итоге с нашего микрорайона мобилизовались уже 25 солдат при оружии и двадцать безоружных в резерве.
Дядька решил прикрыть подходы к крепости чертей и расставил на подходах за сектором обстрела три поста, на каждом по три безоружных, один с ружьём. Цель постов была в том, чтобы предостеречь жителей не соваться, куда не следует, а в случае прорыва — вызвать подкрепление.
Женщины тем временем начали приглашать в наш микрорайон всех, кого можно, делая упор на тех, кто хотел бы встать под ружьё. Блокпост был усилен до четырёх солдат и пропустил к нам уже три колонны. Только в одной из них были мужчины с оружием, остальные рассчитывали просто на убежище. Хорошо убежище! Пидорасов в шестом доме было, по крайней мере, 70 человек, нас со стволами теперь было 30.
При том, что наша ситуация была такой, что и полк спецназа почесал бы репу, как ЭТО взламывать. Я видел только два сценария действий. Либо штурм, не считаясь с потерями заложников, либо переговоры. Учитывая, что к нашему блокпосту могли в любой момент подъехать не беженцы, а подкрепление пидорасов, я внутренне приходил к тому, что согласен на любой вариант лишь бы поскорее. Наше ополчение микрорайона Васильки работу на два фронта вывезти не могло. Поражение означало новый форпост джамаата в ближайшем Подмосковье и так или иначе смерть и унижение для всех укрывшихся у нас.
Мысль о смерти этих женщин в окнах в результате штурма приносила мучение и тяжелое содрогание внутри. Они стоят в летних платьях. Некоторые очень красивые. Должно быть безумно думать о красоте заложниц в крепости ублюдков, которую собираешься штурмовать? Но я думал.
Дядька оказался разумнее меня. Решать проблему приказал поэтапно. Первым делом решено было снять стрелков. Для этого отправились четыре добровольца, среди которых были мы с батей. Сделать это нужно было так, чтобы крепость об этом не узнала, так что мы решили их зарезать. Поснимали пожарные лестницы с третьего дома и тихонечко с тыла прислонили их к стене, поднялись сразу на третий этаж. Я попал в жилую квартиру. Мама, бабушка, маленький мальчик — постсоветская классика — смотрели на меня с ужасом. Жестом показал им быть потише и выскользнул на лестничную клетку. Мне нужно было на седьмой этаж.
На пятом лежал с перерезанной глоткой мужик, который, видимо, решил поговорить с джамаатчиком. На седьмом прямо за своей дверью лежал с простреленным лицом хозяин квартиры, которая была выбрана для лёжки. Пидор не закрылся. Я зашёл, быстро пробежал к комнате с лёжкой. Шахид с ружьём ничего не услышал, и я немедленно подошёл к нему и начал втыкать ему нож в спину. После десяти или двадцати повторений я услышал слив в туалете. Сука. Он был не один. Я подскочил и встал у двери.
Коллега покойного, испражнившись, пошёл рассказывать об этом другу. Он понял только, когда вошёл в дверь, а я натыкал ему ножом в живот. Всё обошлось благополучно. Я стоял заляпанный кровью и жутко довольный собой.
Но, видимо, только у меня. Мы не знали, что пидорасы перестраховались, а их людской резерв позволял отправить по два рыла на лёжку. В других подъездах стали слышны выстрелы.
Ситуация осложнялась. Было непонятно, во-первых, кто победил в трёх схватках, кроме моей, а, во-вторых, была непонятна реакция крепости. Мне стало страшно, что они отреагируют на выстрелы казнью заложников. Хуже того, начали быть слышны выстрелы с блокпоста. Я подумал, что крепость никак не может ожидать, что на моей лёжке, где всё тихо, все легли. Я встал на место стрелка и решил ждать дальнейшего развития событий. Связаться ни с кем я всё равно не мог — линия дядьки к этому моменту была занята абсолютно всегда.
Первым делом я решил осмотреть три оставшихся лёжки. В подъезде, который на бате, было пусто. Это успокаивало. Должно быть застрелил петухов и сам ушёл. Третья лёжка также пустовала. А на четвёртой сидел шахид.
Он лихорадочно осматривает двор и подходы. Это означает только одно. У нас потери.
Сука, и что делать? Передо мной масса вариантов, и все могут сделать только хуже. Путаница. Ёбаная путаница. Звуки боя на блокпосте становятся всё интенсивнее. Я решил навестись на лёжку, держать снайпера на мушке и ждать дальнейшего развития событий.
Из крепости вышли две группы по 15 человек. Они двигались к двум выходам со двора с явным намерением идти к блокпосту. Как только они прошли за угол обстрела крепости, их жёстко обстреляли со стороны микрорайона. Настолько жёстко, что они, подавленные огнём, не успели даже отвечать. Я валю стрелка и тихонько присоединяюсь к расстрелу. Прячущиеся за машинами и бордюрами шахиды мне отлично видны. Один, два, пять, семь. Я неплохо пострелял. Вместе со мной стрелял отцовский подъезд, и это успокаивало.
Тридцать шахидов остались лежать: раненые громко кричали от боли, плакали и визжали. Мы же решили молчать, чтобы не выдать позиции на лёжках.
Позже выяснится, что бой на блокпосте придумал мой дядька как обманный маневр. Крепость только и ждала подкрепления из союза джамаатов, а дядя выдал их желаемое за действительное. Четыре солдата израсходовали по пять магазинов, щедро поливая ими пустырь, а крепость лишилась половины своих бойцов убитыми и ранеными.
Оставшиеся не трогали заложников, но и положение их не облегчали. Мы снова оказались в патовой ситуации.
Дальнейшее развитие событий я понял только постфактум, так что расскажу с учётом послезнания. Симуляцию боя и его прекращение крепость восприняла как уничтожение нами подкрепления джамаатчиков. Из-за этого в воображении террористов наши силы были в разы преувеличены.
Через мессенджеры они вышли на связь с контакт-центром наших женщин, те перенаправили их на дядьку. Договорились о переговорах на детской площадке. С белым флагом, сделанным из простыней — с обеих сторон — лидеры вышли к середине двора шестого дома Васильков.
Я наставил ствол на крепость и был готов палить, не разбирая, кто террорист, а кто заложник. Вариант с переговорами и мне в голову приходил, но видеть их было неприятно. Ещё более неприятно было то, что нам по итогам переговоров придётся террористов отпустить, потому что никакого другого варианта просто нет.
Террорист хотел выхода с оружием, с техникой и освобождением заложников на середине пустыря. Дядька категорически не согласился. Террорист на понт хотел прервать переговоры, а дядька дал ему в лицо и приставил к голове пистолет.
Договорились на том, что выйдут с оружием и без заложников, по удалении основной группы на 100 метров от микрорайона свободу получит и командир.
Группа ушла, командира дядька зарезал, но террористы решили не интересоваться его дальнейшей судьбой. Меня тянуло расстрелять их в спины, но дядька велел проводить зачистку поподъездно. Больше организованного сопротивления в Васильках нам никто не оказывал. Мы интернировали сомнительный контингент в здание школы и детского сада, также предварительно полив их бензином.
Это был тяжелый день. Завтра будет тяжелее.
Комментарии с Sponsr:
Это просто огонь
Такое ощущение что писал 12 летний школьник, переигравший в контр страйк. Встреча с реальностью (не дай Бог коннчно) для автора будет очень неприятной.
Реальность будет страшнее, и для русских намного надольше, чем в этом сценарии. Никакого гнойного прорыва не будет, а будет полноценное заражение всего организма.